я. – Это моя жизнь, и мне решать, что с ней делать.
Я повернулась в руках Валентайна и коснулась его плеча. Он открыл глаза мгновенно, если бы я не знала об этой его особенности вот так, разом просыпаться, решила бы, что он не спал.
– Что-то случилось? – хрипло поинтересовался он. – Все хорошо, Лена?
– Все хорошо. Я просто хотела попросить тебя об одолжении.
– О каком?
– Браслеты из металла из гор Нивелира. Я хочу перестать чувствовать темную магию.
Глава 28
Если честно, я боялась идти в Академию. Потому что знала, что Соне больше помочь не смогу, но, когда Соня не появилась на первой паре, мне стало еще страшнее. Я не стала связываться с ней через виритту утром, надеялась, что мы поговорим лицом к лицу, но теперь, когда ее не было, я сидела как на иголках. Она ведь беременна, а я вчера бросила ее совсем одну. Да, Валентайн сказал, что должен был прийти Сезар, но пришел ли? Что, если с ней что-то случилось?
Что случилось с ее мамой?
Я старалась об этом не думать, но не могла. Точнее, только об этом я и могла думать, поэтому едва замечала какого-то слишком довольного сегодня Ярда, а еще заработала отработку у историка. Вредный старикашка был счастлив, а я места себе не находила. Потому что на сообщения Эвиль Соня не отвечала. Ах, да, еще я поругалась с Эвиль, насколько можно поругаться с искусственным магическим интеллектом.
Потому что она сопротивлялась общению на занятиях, настаивая на том, что мне нужно усваивать материал, а мне было плевать на то, что она считает. В итоге я назвала ее бесполезной говорилкой, и виритта обиделась. Кто бы еще знал, что в них вмонтированы чувства.
До рычания дракона и перемены я еле досидела, а, когда уже собиралась к Валентайну за портальным допуском, чтобы пойти к Соне, увидела ее. Она шла к аудитории, в которой у нас должна была быть лекция по магической зоологии.
У меня просто от сердца отлегло, я подлетела к ней, порывисто обняла и пробормотала:
– Сонь, прости, что так вчера убежала… У меня просто было отравление темной магией, и…
– Прости?! – подруга рявкнула так, что на нас обернулись все.
Вывернулась из моих рук и яростно сверкнула глазами.
– Сонь, давай поговорим, пожалуйста, – попросила я. – Это в самом деле очень важно и очень страшно.
На какой-то миг мне показалось, что она меня пошлет, но она лишь кивнула, и мы отошли подальше от аудитории, сопровождаемые взглядами адептов. Я старалась говорить спокойно, но спокойно не получалось – слишком много было эмоций. Поэтому Cubrire silencial пришлось как нельзя кстати.
Я рассказала о том, как меня накрыло, о том, что я почти ничего не чувствовала. О том, что было утром. О том, что мне говорил Адергайн. Соня слушала с каменным лицом, и, когда я замолчала, лишь кивнула на мои манжеты:
– Значит, ты теперь с браслетами.
– Мне иначе нельзя, Сонь.
– Супер. Отлично. А мне что прикажешь делать? Я не знаю, что произошло с моей матерью. Я всю ночь не спала.
– Соня, мне ужасно жаль, – я попыталась взять ее руки в свои, но она их отдернула. – Ты даже не представляешь, насколько. Я хотела как лучше…
– Ты всегда хочешь как лучше, Лена, – выплюнула она. – А получается какое-то дерьмо!
Я осеклась. Не просто проглотила слова, которые крутились у меня в голове, я их попросту забыла. А Соня тем временем продолжала:
– Знаешь, очень круто сказать: теперь все, мне нельзя использовать темную магию, а меня оставить с мыслью, что моя мать умерла там на полу нашей кухни, и я ничем не могу ей помочь.
– Но это правда. – Горло сдавило от ужаса при мысли о том, что это действительно так. – Мы ничем не можем ей помочь…
– Значит, не надо было браться! – снова рявкнула Соня. Ее крик поглотил Cubrire silencial, но я-то его услышала. – Не надо браться за то, что ты не можешь довести до конца, и за то, что ты не можешь исправить или остановить в случае чего! Ты убила мою маму, Лена!
Лучше бы она меня ударила. Наверное. Тут впору радоваться, что я еще способна чувствовать такую боль, но это совсем не про радость.
– Мы не знаем, что с ней случилось, – произнесла я. Получилось почему-то очень тихо.
– Вот именно! Не знаем! А ты даже не хочешь помочь мне узнать! Нацепила браслеты – и все, скинула с себя ответственность. Хорошо обвинять во всем темную магию, а главное – напрягаться больше не надо.
– Сонь, ты же понимаешь, что это не шутки, – ответила я. – Я же объяснила, почему…
– Да какие уж тут шутки, Лена! – процедила подруга. – Не можешь сама – попроси своего Валентайна! Он у тебя всесильный!
Я закусила губу.
– Что?! Ну что ты молчишь, Лена?!
Прорычал дракон, но Соня не двинулась с места. Я тоже не пошевелилась, потому что знала ответ. Тот ответ, который должна ей дать прямо сейчас.
– Я не могу, – тихо сказала я.
– С чего бы?!
– Потому что темная магия отравляет и его в том числе. Он…
– Да чтоб вы на пару ей отравились! – выплюнула Соня. – Не подходи ко мне больше! Никогда! Слышишь?!
– Соня…
– Я не шучу. Я серьезно! – она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я отшатнулась.
Подруга бросилась к дверям аудитории, а я – в противоположную сторону. Сначала я шла медленно, потом все быстрее, быстрее и быстрее. Ускорившись до предела, я вылетела на улицу, в парк. Сегодня дождя не было, было просто пасмурно и очень прохладно, но этот холод ни на мгновение не пугал так, как тот, что окутывал меня после ритуала.
Холод отсутствия чувств. Той Лене точно было все равно, что там говорила Соня. Той Лене было все равно, что случилось с ее матерью, а вот мне… Я понимала, что я уже никогда не узнаю, что произошло с Катериной Андреевной, как и Соня. Мне придется жить с этим. Всю оставшуюся жизнь.
Это несправедливо по отношению к Соне и ее маме. Это ужасно. Но хуже всего то, что я действительно стала причиной случившегося. Я хотела, чтобы они поговорили, но не учла, как это может сказаться на женщине, ничего не знающей о магии и считающей свою дочь погибшей. Я считала, что я всесильна. И вот что из этого вышло.
Сунув руки между колен, я поняла, что дрожу. От холода, от переполняющих меня эмоций, от осознания
