о злостной секте и создать много шума. Это нам на руку. Также нужны будут политические связи «Наки» в Нью-Йорке. Потому как я уверен: демократы попытаются всячески замять дело.
— Это уже значительные ресурсы! — нахмурился Оуэн.
— Это ничто по сравнению с выгодой, которая нас ждёт. И я напомню, что основной удар берём на себя я и мои люди.
— И все же мы рассчитывали на нечто менее щепетильное… — возразил поверенный «Наки».
Я остановился и посмотрел ему пристально и строго в глаза:
— Мистер Манн, вы готовы стоять с оружием против толпы сектантов вдали от цивилизации и полиции? Которая будет ехать туда несколько часов в самом лучшем случае?
Он замешкался. А я добавил:
— В Аунего чуть меньше сотни мужчин. И все они, поверьте, умеют держать в руках оружие. Я там был и видел их собственными глазами.
— Мы можем нанять бойцов и послать их туда, — парировал Манн.
— Кого? Гангстеров? Чтобы когда в Аунего приехали журналисты, они увидели армию головорезов? Ну-ну. Это не тот «фон», который нам нужен.
— Вы уверены, что без крови не обойтись? — встревоженно спросил Оуэн.
Всё-таки я его выбил из колеи.
— Да. За всей этой сектой стоит нечто большее. Что — я ещё не понял. Билл Хотфилд, который всё это покрывает, спрашивал — не бутлегер ли я? И хотел установить контакт. Я просил «Наки» в нашем телефонном разговоре узнать — не тянется ли за ним какой шлейф, связанный с алкоголем? Есть что-то по этому вопросу?
— Ничего. Билл Хотфилд внешне чист. По крайней мере, мы не знаем о его связях с бутлегерами или другими «боссами». Но есть кое-что интересное…
— И что же? — я снова зашагал вместе с визитёром по улице.
— Большинство цинковых руд и залежей граната находятся на территории резервации мохоков. О которых вы говорили «Наки». И за эти земли было несколько длинных судебных споров между семьёй Хотфилдов и индейцами.
— Хм, — я задумался, — Зачем же тогда нужен Пророк и его секта?
— Что? — переспросил Манн.
— Неважно… Это я так, о своём. Проходите, мистер Манн!
Охранник открыл дверь в здание, где располагался офис «Соколов и Ко», и я пригласил Оуэна к себе в свою вотчину. Мы оказались внутри в тепле и наконец-то могли освободиться от тяжёлых пальто. Отослав Олесю делать нам кофе, я проводил Манна в свой кабинет, где нас уже дожидался Виктор, ведущий какие-то пометки в своей записной книжке.
— Располагайтесь, как вам будет удобно, Оуэн.
Я заметил на столе какие-то свежие бумаги и заглянул в них. А затем удовлетворённо расплылся в улыбке:
— Нашёл всё-таки?
— Да. Эта газета даже не успела выпустить первый тираж. Основатель разорился раньше.
— Как хотели назвать?
— Нью-Йоркский календарь.
— Тьфу ты… Что за название⁈
— А ты что предлагаешь? — поинтересовался Виктор.
— Пусть будет «Нью-Йорк. Факты». Просто и лаконично. Хотел бы назвать «Вестником», да такое уже есть.
Громов усмехнулся:
— «Факты»? С претензией на правдивость?
— Именно! — кивнул я, подтвердив его догадку, а затем обратился к Оуэну, внимательно нас слушавшему, — Вот видите, мистер Манн, всё идёт так, как должно быть. Так, сегодня у нас воскресенье… Витя, какой тираж они смогут сделать до конца недели?
— Ты хочешь еженедельник?
— Пока да. Нам большего и не надо.
— Тогда пять тысяч.
Манн сморщился и вклинился в разговор:
— Этого мало.
— А и не нужно больше, — возразил я, — Нам нужен очень громкий заголовок. Который будет бить в самое сердце. Его будут обсуждать. Людей в эту новость про Аунего будет «засасывать» как в воронку. Остальное доделают крупные издания.
Олеся занесла в кабинет поднос с кофе и пирожными. Расставила чашки перед нами, а я устроился поудобнее в своём кресле и предложил:
— Угощайтесь, мистер Манн. Олеся — настоящая мастерица. Пальчики оближете!
Мы обсудили с поверенным «Наки» Джонсона ещё несколько щепетильных моментов, и он откланялся. Когда мы остались с Громовым наедине, я задал вопрос другу:
— Витя, газета — это хорошо. Но что с дополнительным оборудованием для её печатного цеха?
— К сожалению, будет только через две недели… — сокрушённо покачал головой Громов.
— Ну ничего. Это уже так, вишенка на торте. Самое главное, что уже есть своя редакция. Ты пригласил на работу того репортёра? Джеффа Брауна.
— Да. Он согласился на пост редактора. А за прибавку — пообещал молчание и лояльность.
— Хорошо, не пускай его к нам пока «слишком глубоко». Нужно понять — что это за человек? Пусть приступает к сбору материала. Произошедшее в штате за последнюю неделю. Первую полосу держать пустой. Скажи Джеффу, что есть наводки на шикарный эксклюзив. И надо сделать несколько новостей на всякий случай, если Пророк не нападёт на этой неделе, а что-то придётся публиковать на «пустом месте» в газете. Но как только сектанты пойдут в атаку — нужен красочный материал. Интервью с Гарри и мохоками. Если встанет вопрос о срочном выпуске номера — обращайтесь к частным типографиям. Дальше уже пойдём печатать сами…
На моём столе зазвонил телефон. Я кивнул Виктору и ответил:
— Слушаю.
— Алексей, добрый день, — послышался искажённый голос старого аптекаря.
— Соломон Михайлович! Приятно вас слышать! Как продвигаются наши дела в Портленде?
— Готовлю вторую партию к поставкам. Пока всё спокойно. А ещё я узнал, что за итальянец приходил к начальнику береговой охраны, когда мы с ними знакомились лично.
Я даже выпрямился в кресле:
— И кто это?
— Бутлегер, Винченцо Рафиноли. Он всё пытается пролезть в поставки из Европы. Но сразу прыгает через головы…
— Это как?
— Он не хочет покупать алкоголь. Этот итальянец собирается приобрести несколько собственных судов и за мзду получить выход на надёжных поставщиков в Европе…
— … Чтобы возить всё самому! — закончил я.
— Да. Грейс МакКой послал его даже после предложения очень хороших денег.
— Логично. «Такая корова нам и самим нужна» — не удержался я от каламбура.
— Всё верно, Алексей. МакКой сейчас монополист в Мэне, ему конкуренты не нужны. Этому Винченцо уже, оказывается, дали от ворот поворот и в штате Массачусетс. Он пытался обратиться там, в Бостоне, к одному дельцу, что обладает большими собственными запасами виски. И который, похоже, нашёл «выход в море». Но
