Она обмякла в его руках.
– Не надо, Арчи. – Голос был тусклым, безжизненным. – Отпустите меня.
Он уронил руки и отступил на шаг.
– Вы пришли, – сказал он. – Вы пообещали мне этот день. Он нужен нам, Гарриет! – Тенби протянул к ней руки.
– Но он запретен, – возразила она. – До сегодняшнего дня мы не причиняли зла никому, кроме нас самих. С самого начала наша связь была греховной, но это касалось только нашей нравственности и морали. Сегодня мы причиняем зло еще одному человеку. Сегодня ваша верность должна быть отдана другой. Вы поступили не правильно, встретившись со мной, и я тоже совершила дурной поступок. Зная, что вы помолвлены, я все же согласилась встретиться с вами.
Герцог побледнел, лицо у него застыло. Речь ее звучала довольно напыщенно, она явно отрепетировала ее. Как видно, Гарриет убедила себя прийти на свидание лишь потому, что посчитала необходимым попрощаться с ним.
– Я еще не женился, – сказал Тенби, завладевая ее руками и сжав их сильнее, когда она попыталась отнять их. – Пока что нам ничего не запрещено.
– Обещание жениться – это то же, что брачный обет, – произнесла Гарриет. – Арчи, я пришла попрощаться с вами. – В глазах ее мелькнула боль, но она тут же взяла себя в руки.
– Но вы ведь могли сказать мне «прощай» и в Барторп-Холле, – жестко сказал Тенби, – или на балу у леди Сефтон вчера вечером. Вы могли улучить минуту и шепнуть мне это единственное слово. Однако вы пришли сюда. Пришли, чтобы побыть со мной наедине. Будем же честны друг с другом!
Гарриет чуть вздернула подбородок.
– Да, – согласилась она. Видимо, она не была готова к такому обвинению. Взгляд ее стал растерянным. – Да, вы правы. Мне необходимо было сказать это вам… когда мы останемся наедине.
– Чтобы произнести одно-единственное слово? – спросил он. – Вам нужна была эта тайная встреча, это место, столько времени, чтобы сказать мне «прощай»?
– Да. – В глазах Гарриет вдруг блеснули слезы, и она прикусила губу. Низко склонила голову. – Это нелегко, Арчи. Я неопытна в делах сердечных. Я не могу относиться к этому непринужденно.
– Гарриет! – Он сжал ладонями ее лицо. Что он сделал с ней? Господи, что он натворил в своем эгоизме? Он должен был знать, когда она предложила ему себя в Кью, что она истерзается угрызениями совести, если он сделает ее своей любовницей. Но теперь уже слишком поздно, он не может исправить ошибку.
Гарриет качнулась вперед, как когда-то в саду в Барторп-Холле, и уткнулась в его шейный платок.
– Это нелегко, – повторила она взволнованным звонким голосом. – Пожалуйста, Арчи, поставим на этом точку. Отвезите меня домой, прошу вас!
Ему нужно как можно скорее уйти из ее жизни – это Тенби понимал. Так поступил бы любой порядочный человек. Ему нужно дать ей время, чтобы успокоиться и вернуться к жизни. К жизни без него. Он принадлежит Филлис. Сейчас он должен отворить дверь, проводить ее вниз и посадить в карету. Сейчас он это сделает – одну только минутку…
– Гарриет! – Он приподнял ее заплаканное лицо и поцеловал в губы. – Любовь моя. Любовь моя. Любовь моя…
– Арчи! – Обвив руками его шею, она прильнула к нему. – Это тяжело, Арчи. Ах как тяжело!
Да, это было тяжело. Однако они должны попрощаться. Всем своим существом попрощаться. Еще один раз… И может быть, тогда он уговорит ее продлить их любовь, хоть ненадолго. До конца сезона. До его свадьбы. До того дня, когда свадьба состоится, ее не должны мучить угрызения совести. Он пока что еще не женат. Признаться, он не видит другого способа, чтобы удержать ее…
Он услышал, как упала на ковер оторвавшаяся пуговица, когда он торопливо начал расстегивать застежку у нее на спине. Губы у Гарриет дрожали, она всхлипывала. Он наклонился, подхватил ее на руки, уложил на постель и стал раздевать, швыряя одежду в изножье кровати. Сорвав одежду с себя, он возлег на нее, и она раскрыла ему объятия. Нашел ее губы, снова приник к ним… Втиснув колени между ее ног и раздвинув их, подвел руки под ее ягодицы и ворвался в потаенный сад. Гарриет. Любовь моя! Она нужна ему как воздух. Он лежал на ней, запечатлев на ее устах поцелуй. Она – его! Они принадлежат друг другу. Это не прощание, и она разделяет его мнение. Он приподнялся на локтях и улыбнулся ей, удерживаясь от страстного желания начать двигаться и привести их обоих к вершине блаженства – она была совсем близко.
– Нам не нужно расставаться сейчас, – проговорил он. – Мы можем встретиться еще много-много раз, прежде чем будем вынуждены сказать друг другу «прощай». Нам ведь хорошо? – Он задвигался и снова замер. – Гарриет, скажите, что вам хорошо… – Тенби склонил голову и нежно коснулся ее губ.
В глазах у Гарриет были слезы.
– Вы неблагородный человек, – промолвила она. – Я думала, что в вас хотя бы есть благородство.
Пощечина или ушат холодной воды не возымели бы более эффективного действия. Какие-то мгновения герцог глядел ей в лицо невидящим взглядом, потом вышел из нее и скатился с кровати. Поспешно оделся, стоя к ней спиной. Гарриет лежала не шевелясь.
– Одевайтесь! – Его голос был намеренно холодным. – Оденьтесь, пока я не повернулся, иначе я снова брошусь насиловать вас.
Он обернулся, лишь уверившись, что она оделась, и увидел ее лицо: бледное, заплаканное.
– Вы не насиловали меня, Арчи, – сказала Гарриет. – Я сама согласилась.
Внезапно Тенби возненавидел ее. И себя тоже. Нет, возненавидел только себя одного. Ее он любил! И все же, когда заговорил, точно хлестнул ее кнутом.
– Да, – бросил он. – Насколько я помню, вы были согласны, Гарриет. Вы и приехали сюда для того, чтобы вас изнасиловали, разве не так? Чтобы в последний раз получить запретное наслаждение, не испытывая при этом чувства вины. «Нет», сказали вы, потом «да» и снова «нет», когда я уже лежал на вас и, казалось бы, было слишком поздно что-либо говорить. Так вы рады, что я лишен чести? Или разочарованы, что я не дал вам того, ради чего вы приехали? Вы слишком поспешно высказались, Гарриет. Если бы вы немного повременили, вы испытали бы миг блаженства, а потом поделились бы своим негодованием.
– Вы не джентльмен, – сказала она. Тенби рассмеялся.
– Бесчестный человек редко бывает джентльменом, – промолвил он. – Однако, Гарриет, вот уже шесть лет, как вы знаете, что я не джентльмен. Джентльмены не затаскивают девушку в постель, пока не дадут брачного обета, не правда ли? Во всяком случае, так полагается в вашем ханжеском мирке. Или вы до последней минуты все еще надеялись, что я в конце концов дам вам этот обет? Моя дорогая, вы очень наивны. Мужчины не женятся на женщинах, которые добровольно и – охотно предлагают им себя.
