У него камень с души свалился, едва он сделал предложение, и оно было принято и графом, и леди Филлис. Сомнения, нерешительность – все осталось позади. Приходилось смириться с обстоятельствами и начинать новую жизнь. Он надеялся, что публичное объявление о помолвке, которое отрежет все пути к отступлению, принесет ему еще большее облегчение.
Однако этого не случилось. Когда в столовой граф поднялся, чтобы сделать объявление, герцога охватил страх, а как только объявление было сделано, ему пришлось, изобразив улыбку, встать, склониться над рукой леди Филлис и поднести ее к своим губам. Он был вынужден собрать свою волю в кулак, чтобы сдержать охватившую его панику. После этого им овладело черное отчаяние. И ощущение присутствия Гарриет еще больше обострилось, это было как шестое чувство. Он весь вечер избегал смотреть в ее сторону, однако каким-то непостижимым образом замечал каждое ее движение, каждый жест, выражение ее лица. Сладостно и мучительно было взять ее за руку во время контрданса, а после того как она описала круг, снова вернуть партнеру. Он был готов убить Сотби, когда тот увел Гарриет на террасу. Он высчитал чуть ли не до секунды, сколько минут они там оставались. Слишком долго, черт побери! Когда Гарриет ушла вместе с леди Софией, Тенби решил, что они отправились спать. Он отчаянно боролся с навязчивым желанием последовать за Гарриет, поговорить с ней в уединении, лечь в ее постель и любить, любить ее. Его сжигало желание. После их последней встречи прошла целая неделя – десятки бесконечных часов. Но он помолвлен, напомнил себе герцог и оглянулся. В залу входила улыбающаяся леди Филлис, опираясь на руку… Кто это с ней? Кажется, молодой Локхарт. Трудно запомнить имена всех, кто был представлен ему сегодня. И ведь это тот вечер, когда было объявлено о его помолвке. Нет, он не может подняться наверх и заключить в свои объятия другую!
Но потом Гарриет вернулась, уже без тетушки, протанцевала один тур и снова вышла из залы. Именно в тот момент он уже почти решился пригласить ее на следующий танец, хотя наперед знал, какова будет реакция его бабушки и графини, если он это сделает. Старался он и побороть желание двинуться за ней, но вскоре сдался. Вряд ли кто-то заметил, что она вышла, решил герцог. Он выйдет совсем ненадолго, никто и внимания не обратит. Тенби выскользнул на террасу, осмотрелся, подошел к балюстраде и взглянул вниз. Гарриет шла по правой дорожке, туда, где низко свисали ветви ив. Он и не заметил бы ее, если бы не искал. Тенби поспешил за ней следом.
– Это я, – сказал он испуганно обернувшейся Гарриет.
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, затем из груди ее вырвался тихий стон, и она покачнулась. Он привлек ее к себе и заключил в кольцо своих рук, словно желая, чтобы они слились воедино. Она уткнулась лицом в его шейный платок. В эту горькую минуту он убедился в том, о чем давно догадывался: она страдает не меньше, чем он.
Но слишком поздно он все понял. И всему виной его глупость!
– Нет! – прошептала Гарриет, когда его губы нашли ее губы. Но он, не слушая ее, приник к ним, и наконец она сдалась, и снова из груди ее вырвался стон. – Нет, Арчи, нет!
Он оторвался от нее.
– Вы ведь знаете, Гарриет, – сказал он, – то, что произошло сегодня вечером, ничего для меня не значит. Это простая формальность.
– Формальность, утвержденная церковью и государством, – возразила она. – Уходите! Вы должны вернуться в залу. Я войду в дом с черного хода и пройду в свою спальню. Оставьте меня! Прошу вас!
– Могу ли я уйти, Гарриет? – вопросил герцог. – Я хочу вас. Я не могу без вас жить!
– Нет, – твердо произнесла она, – теперь это невозможно. У вас есть невеста – вы принадлежите ей.
– О чем вы говорите? – спросил он. – Меж нами еще ничего не закончено, Гарриет. Я не позволю вам оборвать наши встречи! Я вас не отпущу. – Он снова крепко прижал ее к себе.
– Все кончилось в ту минуту, когда было объявлено о вашей помолвке, – сказала Гарриет. – Я была вашей любовницей, Арчи, когда вы были свободны, но на адюльтер я никогда не соглашусь. И вы меня не уговорите.
Он смотрел на нее совершенно обезумевшими глазами.
– Не сейчас! – воскликнул он. – Мы не можем попрощаться вот так. Мы должны еще встретиться! В последний раз! В четверг. Чтобы это было настоящее прощание. Не отказывайте мне, Гарриет! Еще один раз. – Глаза у него стали испуганными. – Прошу вас, Гарриет!
Она потупилась и долго молчала. А он боролся с подступающими слезами – не мог же он позволить себе разрыдаться. Какой он дурак! Как он позволил загнать себя в этот капкан? Каким глупым, слабовольным человеком он оказался! Но прозрение пришло слишком поздно – теперь уже ничего не изменишь.
– Еще один раз, – прошептала Гарриет. – Чтобы сказать друг другу «прощай».
– В четверг?
– Да. – Он услышал, как она с трудом сглотнула. Арчибальд сжал ее лицо ладонями, поднял и нежно поцеловал в губы.
– Благодарю вас, – сказал он. – Благодарю! – Затем повернулся и поспешил к дому.
Глава 15
Как хорошо было вернуться в Лондон! Во вторник утром Гарриет возвращалась одна, отклонив предложение герцогини поехать вместе с ними. Герцогиня и леди София предполагали выехать днем. Утром леди София целый час медленно прохаживалась по террасе вместе с леди Филлис. Почтенная дама объяснила, что ей хочется поближе познакомиться со своей будущей невесткой. Гарриет рада была побыть в одиночестве, оставить позади эти четыре страшных дня.
Приехав в Лондон, она первым делом кинулась в детскую, лишь на минуту заглянув в гостиную, чтобы поздороваться с леди Форбс. Она схватила Сьюзен, покружила ее и стиснула в объятиях. Никогда, никогда она не оставит ее больше чем на несколько часов.
Радостная Сьюзен тут же принялась рассказывать о том, куда ее возили леди Форбс и сэр Клайв, каким мороженым и пирожными они ее угощали. И кукла! Какую они подарили ей куклу!" Сьюзен бросилась в угол детской и извлекла откуда-то фарфоровое чудо, одетое в шелка и кружева.
– А у Анабел и Джеймса новый братик! – сообщила она.
Гарриет села на диван и усадила дочку к себе на колени. Значит, Джулия не ошиблась, роды были уже совсем близко. Теперь у нее трое детей. Гарриет надеялась, что после Сьюзен она снова забеременеет, но этого не случилось. Вот ей уже двадцать восемь, и за последние две недели она ответила отказом на два предложения. Будет ли она и дальше думать о замужестве – теперь она не могла ответить на этот вопрос. Очень может быть, что, кроме Сьюзен, у нее и не будет больше детей. Слава Богу, она не забеременела в последние недели. Но у нее уже есть чудесная дочурка! Гарриет еще крепче обняла Сьюзен.
