Как его бабушка? Служение долгу станет смыслом жизни Филлис, ей не дано насладиться любовью, потому что она родилась в слишком знатной семье!
Тенби поднес к губам ее руку.
– Я сделаю все возможное, – пообещал он, – чтобы облегчить вам исполнение вашего долга. Я постараюсь, чтобы вы не пожалели о вашем согласии стать моей женой.
Глаза ее потеплели на какие-то мгновения.
– Как я могу об этом пожалеть, – возразила она, – если весь лондонский свет умрет от зависти? Ведь уже не первый год вы, ваша светлость, самый завидный жених на матримониальной ярмарке.
А девушка отнюдь не глупа. Ее манера прямо говорить то, что она думает, понравилась герцогу. Может быть, это не такое уж несчастье – их женитьба, подумал он. И все же она не сулит им радостей любви. Оба знают, как быть вежливыми по отношению друг к другу, и будут внимательны и обходительны до конца жизни, но самого главного так и не изведают в супружестве.
Однако особой радости от того, что невеста его оказалась вполне разумной особой, Тенби не испытал. На сердце было тяжело. Ну вот, он сделал последний шаг – только что попросил эту девушку выйти за него замуж. Но сразу же он и разрушает этот брак. Им овладело лишь одно желание: поскорее бы настал четверг! Он уже придумывал, как ему убедить Гарриет продлить их связь, продолжать встречаться и после окончания сезона. Он уже твердо знал, что не захочет жить без нее.
Но он понял также, что совесть в нем еще не умерла. Быть неверным жене – не самое легкое и приятное дело.
Гарриет!
Герцог улыбнулся леди Филлис, и они пошли дальше.
– Итак, – сказал он, – минута, о приближении которой мы оба знали, настала и благополучно канула в Лету. Остальное, я полагаю, надо предоставить вашей матушке и моей бабушке. Быть может, мы поговорим? Познакомимся поближе? Расскажите мне о себе.
– А-а… – отозвалась она, – дайте подумать… Родилась я в мае, двадцать лет назад. Или следует начать с более давних времен?
Они переглянулись и рассмеялись.
Глава 14
Никакого объявления сделано не было, но никто не сомневался, что этого недолго ждать. В субботний вечер герцог вел леди Филлис к столу, а потом переворачивал страницы нот, когда она играла на фортепиано в гостиной. Утром в воскресенье они поехали в церковь в одной коляске и в церкви сидели рядом друг с другом на обитой бархатом скамье, отведенной семье графа. Днем они вдвоем совершили моцион, а вечером за карточным столом играли на одной стороне. В понедельник утром вдвоем выехали на верховую прогулку.
О да, все было очевидно. В понедельник вечером предполагались званый ужин и танцы. Графиня и герцогиня были заняты приготовлениями, – целая армия горничных и лакеев сновала весь день взад-вперед. Ближе к вечеру в столовую и малую бальную залу принесли охапки цветов. Многочисленные заботы свидетельствовали о явно неординарном событии.
Гарриет все свое время посвящала леди Софии, которая в эти дни была непривычно задумчива и частенько молча сидела, похлопывая Гарриет по руке. Так было и днем в понедельник, когда они сидели в саду. Старушка была закутана в теплую шаль, на коленях у нее лежал плед.
– Я не предполагала, что дело пойдет так быстро, – сказала она после того, как насмотрелась на цветы и молча покивала в знак их одобрения. – Я и забыла, как неутомима бывает Сэди, когда она что-то задумает.
Гарриет не стала делать вид, что не понимает, о чем говорит леди София.
– Это хорошая партия для них обоих, мадам, – промолвила она.
– Чепуха! – Старая леди крепко сжала руку Гарриет. – Они питают друг к другу всего лишь симпатию.
Гарриет промолчала.
– А любит он вас, моя крошка, – печально обронила леди София.
– О нет! – Гарриет резко отняла свою руку. – Мадам, вы не должны так говорить – это не правда!
– Неужели он сам не сказал вам об этом? – удивилась старушка. – Ах, молодые люди уже не те, что были в мое время! Или же вы даже не попытались вытянуть из него правду. Детка, вы совсем не думаете о себе.
– Но какой смысл добиваться от герцога признания? – потупясь, спросила Гарриет.
Узловатая старческая рука легла на золотистый затылок Гарриет.
– Я не послушала вас, деточка, – сказала леди София, – и причинила вам страдания. Ну конечно же, я должна была оставить вас дома, с вашей малышкой, как вы и хотели. Я эгоистичная, глупая старуха! Я думала, что смогу совершить чудо, потому что я очень старая и, как мне казалось, набралась мудрости за мою долгую жизнь.
Гарриет подняла голову и улыбнулась.
– Я нисколько не жалею, что приехала, – солгала она. – Сделала ли я ваше пребывание здесь более приятным, чем оно могло быть? – поинтересовалась она. – Все так заняты разговорами и обсуждениями…
– Мои дни всегда солнечные, когда вы со мной, детка, – уверила леди София. – А теперь помогите мне вернуться в дом. Я замерзла.
О помолвке объявил граф Барторп. В конце обеда, пока дамы еще не удалились в гостиную. Кроме обитателей дома, присутствовали соседи. Гостей было около двадцати человек. Разумеется, никто не был удивлен, однако когда граф кончил говорить, раздались изумленные и радостные возгласы. Столовая загудела от многочисленных поздравлений жениху и невесте и тостов.
Гарриет сидела с сияющей улыбкой, а леди София поглаживала ее по руке.
Танцы открыл герцог в паре с леди Филлис, затем он пригласил ее мать. Гарриет старательно, как она делала все четыре дня, отводила глаза от Тенби. Она разговаривала с пожилыми супругами, которые подошли засвидетельствовать свое почтение леди Софии. Но тут к ней приблизился виконт Сотби и, склонившись над ее рукой, пригласил на третий танец. Это был контрданс.
– Леди Уингем, – промолвил виконт, выводя ее в центр залы, – я не был уверен, что приму приглашение брата, пока не увидел в списке гостей ваше имя. Но оказалось, что вашим обществом безраздельно завладела леди София, а моя невестка ревностно следит, чтобы именно так и было. Подозреваю, что она просто злится, потому что вы намного красивее, чем Филлис, а ей надлежало все эти дни быть в центре внимания.
Гарриет решила пропустить его комплимент мимо ушей.
– И это правильно, – сказала она. – Каждая женщина заслуживает быть в центре внимания, когда объявляют о ее помолвке. Такое случается лишь однажды в жизни.
– Кроме, пожалуй, таких случаев, когда женщина – молодая вдова, – возразил виконт.
Гарриет насторожила интонация, с которой он произнес эту фразу. Но заиграла музыка, и они начали исполнять фигуры контрданса. Дальнейший разговор стал невозможен. «Виконт очень представительный джентльмен, и у него приятная внешность, – думала Гарриет. – В последние недели в Лондоне он уделял мне много внимания. Наверное, он лет на десять старше меня». Виконт по праву наследовал графский титул. «Будь благоразумна! – сказала вдруг себе Гарриет. – Будь благоразумна!» Виконт улыбнулся ей, когда они сошлись в очередной фигуре танца, Гарриет улыбнулась в ответ. Но вот они снова разошлись, и ее закружил герцог Тенби, его глаза были устремлены на нее, и Гарриет вернулась в ту реальную жизнь, которую она так упорно игнорировала в последние четыре дня.
