Гарриет заскучала по Сьюзен еще больше. Зато малышка пришла в полный восторг, когда Гарриет стала играть с ней. Сама Гарриет! Несмотря на протесты Сары, она позволила девчушке бегать по траве и бросаться к ней в объятия, а потом кружила ее. Лаура раскраснелась, хохотала и требовала повторения. В конце концов у обеих перехватило дыхание. Тогда девчушка обвила руками шею Гарриет.
– Хочу, чтобы ты всегда с нами играла, – сказала она.
Гарриет рассмеялась и обняла ее.
– Очаровательно! – произнес за ее спиной знакомый голос, и, обернувшись, Гарриет оказалась перед направленным на нее моноклем. – Хотя ваша прическа и пришла в полный беспорядок, – добавил герцог Тенби.
Гарриет поставила Лауру на землю и расправила свое платье. Краем глаза она видела выбившиеся пряди волос. Она была даже без шляпки.
– Дети? – спросил герцог. – Семейство Минги – я угадал? Вы взяли на себя заботу и о них, Гарриет?
– Дело в том, что заболела их няня, – пояснила Гарриет. – Когда я заглянула в детскую, вид у няни был просто ужасный. Я велела ей лечь в постель.
– Вы заглянули в детскую? – удивился герцог. – Вы любите детей?
Гарриет покраснела.
– Да, – сказала она. – Я так скучаю… Да, я люблю детей.
– Дура! Глупая девчонка! – вдруг завопил Джордж. – И мне наплевать, что ты нажалуешься папе! – И, высунув язык и растопырив пальцы, он пустился в свой дикарский танец.
– О Боже! – воскликнула Гарриет.
– Кто это передо мной? Неужели джентльмен? – ледяным, высокомерным тоном поинтересовался герцог. – Гарриет нисколько не удивилась, когда, обернувшись, увидела монокль в его глазу. Герцог двинулся к двум старшим детям. – Или это отвратительное большое насекомое?
Сара захихикала.
– Будем надеяться, – продолжал герцог, – что это все же юный джентльмен, который случайно забыл о хороших манерах. Я не сомневаюсь, сейчас он поймет, как невежливо обращался с леди, и попросит у нее извинения.
Джордж уставился на герцога.
– Но она же моя сестра! – изумленно сказал он.
– Ах вот как! – воскликнул герцог. – Так вы джентльмен или нет, сэр?
– Разумеется, джентльмен! – сердито ответил мальчуган.
Герцог надменно вздернул брови.
– Значит, сестра джентльмена не леди? – спросил он.
– Папа уж точно выпорет тебя, Джордж, – злорадно заявила Сара.
– Прошу вас не вмешиваться, леди, – сверкнув на нее моноклем, сказал герцог. – Сэр, вы хотите мне что-то сказать?
– Вы не мой папа, – хмуро пробурчал мальчик.
– И чрезвычайно счастлив этим обстоятельством, – парировал герцог. – У вашего папы, видимо, есть плетка, сэр, ну а у меня всего лишь две руки.
Джордж бросил быстрый взгляд на герцога и сестренку.
– Извини меня, Сара, – пробормотал он отнюдь не виноватым голосом и сверкнул глазами на герцога. – Ну вот. Вы довольны, сэр?
– Я привык, чтобы мне говорили «ваша светлость», – заметил герцог, опуская монокль. – Но ты еще только начинаешь становиться джентльменом. Не сомневаюсь, что в следующий раз обратишься ко мне, как предусмотрено этикетом. – Герцог перевел взгляд на Сару:
– А вы, юная леди, удовлетворены?
– Он сказал, что я не умею бросать мяч! – обиженно сообщила девчушка.
– Да, я все видел, – сказал герцог и взглянул на Джорджа – тот торжествующе хихикнул. – Известно, что в спорте девочки проявляют меньше сноровки, чем мальчики. Зато они более искусны в других играх. Если хотите, юная леди, я обучу вас нескольким приемам.
– О! – сразу же загордившись, воскликнула Сара. – Вы правда меня поучите, ваша светлость?
Чем герцог и занялся, а Лаура, передохнув, снова стала бегать по лужайке и бросаться в объятия Гарриет.
– Оказывается, ваша светлость, вы прекрасный воспитатель. Я и не подозревала, – произнесла Гарриет, когда дети наконец покорно зашагали к дому.
– Довольно противные создания, вам не кажется? – ответил герцог. – Неужели все дети такие? Признаться, до сегодняшнего дня я не имел с ними никаких дел.
– Моя д… – Гарриет прикусила губу и оперлась на его руку. – Не все дети такие непослушные, – сказала она, – но, когда их трое, ссоры неизбежны. Думаю, на этих троих наложили слишком много запретов. Энергия бьет в них ключом, а выхода ей нет. Они куда спокойнее теперь, чем когда я вывела их в парк.
– Да вы сама доброта, Гарриет, – заметил герцог. – Вам надо завести поводок для этой своры. Впрочем, в вашем обществе они чувствуют, что к ним относятся с уважением. Из вас выйдет прекрасная мать. Краснеете? Чудесно! Значит, я чего-то достиг в это утро.
– И всего-то? – спросила Гарриет. – Мне показалось, вы провели утро с графом…
– Мы беседовали наедине около часа, – подтвердил герцог. Какую-то минуту и Тенби, и Гарриет молчали. – И пришли к полному согласию, – заключил Тенби.
– А-а… – произнесла Гарриет. – Так вы должны радоваться. – Ветерок вдруг пахнул холодом. Она пожалела, что не взяла шаль и не надела шляпку.
– Гарриет, – спокойно промолвил Тенби, – она для меня ровным счетом ничего не значит. Вы должны это знать.
«А я значу?» – Она вовремя остановилась и не задала этот вопрос вслух. Ответ ей ни к чему. Не важно, значит она что-то для него или нет. Даже если и значит, ничего не изменится. Только ей будет еще больнее.
– Не говорите так, – сказала Гарриет. – Вы женитесь на ней. Вас должно связывать нечто большее, чем брачный обет и наследник чистейших голубых кровей. Она – человек. Любовь и забота нужны ей не меньше, чем любой другой женщине.
– Гарриет, – произнес Тенби, – не пытайтесь пробудить во мне совесть. Я подозреваю, что у меня ее просто нет.
Как только они вошли в дом через заднюю дверь, к ним приблизился лакей и, учтиво поклонившись, сообщил Гарриет, что в утренней столовой ее ждет леди София.
– Не столько ждет, я полагаю, сколько призывает громовым голосом, – сказал герцог. Он велел лакею отвести детей в детскую и позвать няню, а затем снова предложил руку Гарриет:
– Я провожу вас к старой драконихе.
– Нас не должны видеть вместе, – сказала Гарриет.
Но он лишь нетерпеливо хмыкнул в ответ и стал нащупывать ручку монокля. Гарриет взяла его под руку.
* * *
Леди София сидела во главе стола и жевала гренок. Герцогиня Тенби сидела рядом, перед ней стояла чашка с чаем. Графиня Барторп стояла с чашкой в руке. Гарриет показалось, что она, забыв надеть шубку и спрятать руки в муфту, ступила прямиком в январское утро, когда герцог высвободил ее руку, чтобы поздороваться с тетушкой и другими дамами. Гарриет к тому же только сейчас осознала, что не успела подняться к себе и причесаться.
