горести и печали замолчали и смотрели только на человека. Тени страдающих эльфов и других жителей Леса мерцали вокруг человека. Они рассматривали его, ловили взгляд и стремились познать душу.
«Он необычен… Он не из этого мира… От него пахнет богами», – всё это слышал Синдан на глубине печалей всех времён.
– Я видело все горести, – возразило море.
– Я вижу эти тысячелетние боли, но они несравнимы с моей.
– Ты хочешь почувствовать боль, что сильнее твоей?
– Её нет…
– Ну что же, человек, смотри, и умри от этого.
Море приняло вызов и понесло Синдана далеко вниз. В тёмную бездну. На самое глубокое дно.
– Я оставлю тебя, чтобы ты смог насладиться тем чувством, которое никогда не испытывал. Просто иди вдоль ущелья.
Человек шёл. Время поворачивалось вспять. Мир возвращался к своему зарождению. Под водой было сложно идти. Синдан не дышал, но и не нуждался в этом. Боль ушла немного, ему было интересно посмотреть на другую великую боль, что таилась на дне. Наконец, он вышел из ущелья. Человек стоял на побережье, вниз от которого уходила тропинка, ведущая в замок. Синдан увидел горы, поля, травы и деревья. Тропинка ведёт прямиком в замок, скорее всего, там он найдёт ответ. Но имелось всё-таки одно отличие от обычного мира – вода. Человек до сих пор находился под водой, и всё увиденное им тоже. Боль породила тину. Тина была везде. На каждом листе дерева, на каждой траве – всюду. Она свисала с веток, окутывала всё, что видел человек. Даже земля оказалась под властью тины, и превратилась в густой ил, который едва давал возможность идти.
Погрязший в водорослях, Синдан добрался до замка. Он смотрел на высокие железные ворота. Они были уже не такими, как в день возведения. Тина добралась и до них. Теперь эти два ржавых листа ничем не напоминали вход в замок. Но они были сомкнуты.
– Я же могу летать под водой.
Человек взмахнул руками, словно крыльями, и взлетел. Он шёл вдоль королевского парка, заполненного тиной, тысячами ракушек и трупами крабов. Если убрать зелёные петли и останки морских существ, это был бы красивый замок, даже один из лучших, что довелось встречать человеку. Здесь росли прекрасные эльфийские сосны. Деревья были посажены в ряд с одинаковыми интервалами. Все здания: таверны, магазины и сам замок возведены из подземного мрамора, который могли добыть только… боги. Да, они создали этот замок. И все статуи в замке были посвящены только богам – колесницы и воины небес.. Человек старался бежать. Но не от страха, а от любопытства. «Что же скрывается там, за огнями свечей, горящих за окнами замка?»
Синдан двумя руками отворил двери королевского зала. Внутри не было тины и воды, человек почувствовал себя даже немного некомфортно. Но, взглянув вокруг, сразу избавился от чувства неудобства. Вдоль стен стояли диваны, покрытые самым мягким шёлком. Вдоль них тянулся длинный обеденный стол, сервированный серебряной посудой. Помимо свечей, в зале горел высокий камин, украшенный изображениями титанов. Перед огнём стояло кресло, и в нём кто-то сидел. Синдан тихо обошёл кресло и увидел… куклу, похожую на короля. Её тело было сделано из массива дуба, а вместо глаз сверкали два голубых камня. С деревянной головы свисала корона из небесного железа и алмаза. Кукла казалось мёртвой. Человек стал сейчас другим. Он был словно ребёнок, который хотел потрогать каждую заинтересовавшую его вещь. Пальцы непроизвольно тянулись к кукле, точнее к короне, чтобы поправить её.
– Король! Любовь Моя!
Синдан как дитя от испугу юркнул под стол. В зал ворвалась прекрасная королева. Её красоту человек мог сравнить только с красотой Делисии. Такие же глаза, белоснежные волосы, изысканный голос. Он видел в ней свою любовь. Но она была такой же куклой, как и её король. Деревянное тело, большую часть которого покрывало красиво облегающее фиолетовое платье. Оно было немного мрачным, но со светлыми звёздами из ярких стразов.
Кукла короля ожила от одного только слова королевы. Голубые камни засверкали. Руки и ноги нелепо стали поворачиваться в разные стороны и вскоре приняли нормальное положение.
– Что тебя печалит, моя мелмэ?
– Я каждый день смотрю на этот мир и не вижу в нём своего творения. Я вижу лишь то, что сотворил ты.
Опечаленная королева подошла к окну.
– За окном только все те красоты, которые ты пожелал видеть каждый день, – продолжала она. – Но все мои творения скрыты под твоими созданиями.
– Моя мелмэ, – обнял король её, – я дал тебе возможность первой начать рисовать краски нового мира. На них я наложил свои, и мы получили это.
– Но где мои реки огня и тени мрака?!
Королева была в гневе. Её кукольные глаза наполнялись тем самым огнём и тьмой. Визг стал словно лезвие, которое вонзалось в уши короля. Она стала кричать на весь замок. Её крик просочился сквозь творения короля. В земле появились трещины, из-под которых рвалось наружу создание королевы. Король не желал это видеть, хотя и любил королеву. Но мир был выше для него. Он не мог подвергнуть его опасности или погибели. Он пытался убедить королеву, что её мир существует, но только под миром красоты короля.
Королева не хотела мириться с этим. Всё чаще появлялись трещины в земле. Реки огня извергались, как олицетворение гнева самой королевы . Она создала демонов – именно они стали воплощением её ярости.
Король любил королеву. Он любил её очень сильно. Ещё сильнее он любил их детей, семерых прекрасных младенцев, которые только начали ходить и повторять слова. Они стояли на пороге открытия нового мира. Но в один миг он мог рухнуть. С каждым днём ясное солнце всё больше затмевали тучи.
Король заточил королеву глубоко под землёй, там, где никто не найдёт её. Там, где она сможет жить в своём мире, но в изгнании. Король лил слёзы, когда отправил её в портал ада. Дети смотрели на мать, но подчинялись отцу, все, кроме одного. Он побежал вслед за матерью. Чем ближе к порталу подбегало дитя, тем страшнее и чернее становилась его душа. Ребёнок превращался в чудовище. Но это не мешало ему быть счастливым. Точнее, тем, кто нашёл своё место. Он очутился рядом с матерью. Он любил её, и его отец потерял любовь к нему. Король потерял любовь и часть смысла своей жизни. Он был в печали долгие дни и ночи, и человек наблюдал за ним.
Мир короля за это время стал залечивать раны. Мир стал красивее и чище, избавляясь от черноты
