чтобы вернуться к ней, если бы ее попытались забрать. Я хочу вытащить ее из этого токсичного места, подтолкнуть ее к осуществлению своей мечты и вдохнуть в нее все те жизни, которые они украли.
Я хочу всего для Сэйдж Донахью, потому что она этого заслуживает. Ради нее я готов схватить весь мир голыми руками, обожженный и окровавленный.
— У нас есть двадцать минут, чтобы поджечь это место, — напоминаю я ему. — Мне нужно, чтобы ты расставил газовые баллончики по комнате, но не открывай их, мать твою, пока я не вернусь.
— И что ты собираешься делать?
— Я буду действовать с тыла, поджигая по мере продвижения. Так что будь готов бежать.
Я двигаюсь к коридору, запах бензина заставляет мою кровь нагреваться.
Я судорожно сжимаю пальцы, понимая, что через несколько минут все здание будет охвачено пламенем. В городе не останется ни одного жителя, который бы не видел этого пламени. Это моя арена. Огонь — мое оружие, и я более чем готов им орудовать.
Алистер хватает меня за плечо, удерживая на месте.
— Не поджигай себя, — Его лицо каменное, но голос строгий, как у отца. Всегда заботится обо мне, даже когда я ненавижу это.
На моем лице появляется злая улыбка, спички в кармане практически поют.
— Зажигай, Колдуэлл. Это самое интересное.
АЛИСТЕР
Я дал Брайар обещание несколько месяцев назад. О чем сейчас жалею, когда запах огня усиливается, и я заканчиваю расставлять по холлу все закрытые канистры с жидкостью для зажигалок и бензином.
Я поклялся маленькой воровке, что выберусь из этого.
В тот момент, слушая, как она говорит о нашем будущем и о том, как, по ее мнению, оно будет выглядеть, когда мы покинем это место, было легко пообещать, что я доживу до этого. Так чертовски легко, как и все остальное, когда я с ней.
Я хочу быть человеком, который держит свое слово, но я знал, что я сделаю, если будет хуже.
Я бы не дрогнул пожертвовать собой, если бы это означало, что она выберется живой и невредимой. Брайар, она сильная, она переживет мою смерть, в конце концов, она будет жить дальше и найдет счастье, которое заслужила.
Но если бы с ней что-нибудь случилось? Я бы не сказал того же о себе.
Мне всегда было комфортно во тьме; я родился в ней. Но теперь? Я не знаю, как жить в мире без света, который дает она.
Мои пальцы сгибаются. Отсутствие контроля над своей судьбой раздражает меня до чертиков.
Я смотрю на свой телефон, проверяю время, наблюдая, как оно утекает. Меня бесит, что это был наш единственный выход — обратиться за помощью к дерьмовому отцу Рука. Единственное, что может быть хорошего в том, что Тео Ван Дорен откроет рот, это то, что я наконец-то смогу свернуть ему шею под своим ботинком.
Глядя в коридор, я вижу серый дым, клубящийся под закрытыми дверями. Он поднимается по стенам, пылающими лианами прокладывая себе путь к потолку. Пот выступает у меня на лбу, так как температура в здании повышается. Мои легкие жаждут свежего воздуха.
Я в двух секундах от того, чтобы найти пиротехника, когда он врывается в двери зала заседаний городского совета, за ним летит клубы дыма, а позади него пылает огонь.
С капюшоном и черной маской из ткани, закрывающей лицо от носа вниз, он сливается с дымом, как будто это одно и то же.
— Нам пора, — он идет к углам холла, отвинчивая крышки на закрытых газовых баллончиках, которые я расставил по комнате.
— Думаешь? — саркастически бормочу я, глядя на то, как снижается видимость.
Мы движемся к выходу, зная, что у нас есть около пяти минут, прежде чем все имеющиеся полицейские и пожарные ворвутся внутрь этой дыры. Моя рука хватает дверную ручку, крутя ее в пальцах.
— Не надо! — кричит Рук сзади меня, швыряя кепку мне на затылок. — Такое впечатление, что ты пытаешься убить меня на хрен. Когда мы это откроем, воздух осветит это место, как ублюдок. Дай мне закончить, и тогда мы сможем открыть его вместе.
Мои коренные зубы скрежещут, челюсть сжимается. Если он взорвет меня, клянусь, я охренею… Закончив, он бежит к двери, делает глубокий вдох и дает мне команду открыть дверь.
— Встретимся в Стиксе?
Я киваю.
— В Стиксе.
Я открываю дверь, и чувствую, как он срывается с места в мертвый спринт.
— Давай, давай, давай… — бормочет он, спрыгивая со ступенек здания и направляясь к лужайке перед домом, где стоит небольшой фонтан.
Чувствуя его срочность, я следую его примеру и бегу за ним. Когда мои ноги ступают на траву, грохот взрыва позади меня заставляет меня упасть на землю. Волны жара, идущие сзади меня, заставляют меня зажмуриться.
Я уже видел много его пожаров, но они никогда не были такими.
Звук бьющегося стекла и раскалывающегося дерева отдается эхом. Я поворачиваюсь, в ушах громко звенит, и вижу ратушу, окутанную оранжево-красным пламенем. Мстительное пламя лижет бока здания, сжигая крышу.
Это один огромный средний палец для жителей этого гниющего города.
— Думаешь, это достаточно большой отвлекающий маневр? — ухмыляется Рук, наблюдая за происходящим на земле рядом со мной, лежа на земле и вдыхая свежий воздух.
Словно услышав его голос, вдалеке раздается вой полицейских сирен, и снова появляется настоятельная необходимость убраться отсюда на хрен. Готовясь встать, готовясь добраться до машины и уехать как можно быстрее, я слышу голос.
Причина, по которой мы это начали. Почему мы остались в Пондероз Спрингс. Это голос, который никогда не просил нас пройти через это, но мы отказались позволить ему сделать это в одиночку.
Его месть стала нашей. Его боль была нашей общей.
Четвертый и последний член ублюдочных сыновей-основателей Пондероз Спрингс.
— Я ухожу, а ты позволяешь Руку взять на себя руководство? — его голос дымный, тихий, протяжный. — Ты потерял свое преимущество, Колдуэлл.
Добро пожаловать домой, Сайлас.
ГЛАВА 23
СОЗДАТЕЛЬ
ТЭТЧЕР
За толстой металлической дверью звенят цепи.
Мои пальцы пробегают по встроенной полке прямо над небольшой кроватью в стиле бункера, все книги перечислены в алфавитном порядке. Под кроватью лежит матрас, устаревший, изношенный, с пятнами ужасного желтого цвета, но отлично сделанный. Вдоль выцветших белых стен наклеены газетные вырезки, а в углу стоит металлический унитаз, переносящий бог знает какие болезни.
Здесь пахнет плесенью и затхлой одеждой. Чисто, но все же от него исходит определенная вонь. Знакомая.
