12. Не черный обитатель гетто, иммигрант из Азии, оскорбленная женщина или инвалид настолько чувствительны к «политически некорректной терминологии», а жалкая кучка активистов, большинство которых даже не принадлежат ни к одной из «угнетаемых» групп, а происходят из привилегированных слоев общества. Политическая корректность находит свою опору в среде университетских профессоров с хорошим жалованьем и гарантиями занятости, большинство которых — гетеросексуальные белые мужчины из семей среднего класса.
13. Множество леваков не имеет прямого отношения к проблемам тех групп, которые кажутся слабыми (женщины), побежденными (американские индейцы), отпугивающими (гомосексуалисты) или ущемленными каким-либо другим способом. Только леваки думают, что эти группы ущербны. Они никогда не признаются себе в том, что их посещают такие мысли, но именно поэтому они связывают себя с их проблемами. (Мы не считаем, что женщины, индейцы и т.д. И ВПРАВДУ ущербны, мы просто описываем особенности левацкой психологии).
14. Феминистки отчаянно стараются доказать, что женщины столь же сильны и одарены, сколь и мужчины. Совершенно ясно, что их преследует страх перед тем, что женщины могут НЕ быть такими же сильными и одаренными, как мужчины.
15. Леваки склонны ненавидеть все, что выглядит сильным, добротным и преуспевающим. Они ненавидят Америку, они ненавидят западную цивилизацию, они ненавидят белых мужчин, они ненавидят рациональность. Причины, которые леваки приводят для оправдания своей ненависти к Западу и т.п., разумеется, не совпадают с их реальными мотивами. Они ГОВОРЯТ, что ненавидят Запад за его воинственность, империализм, сексизм, этноцентризм и так далее, но когда те же самые грешки обнаруживаются в социалистических странах или в примитивных культурах, левак находит для них оправдания, или, по крайней мере, НЕДОВОЛЬНО отмечает, что негативные явления встречаются и там, но стоит только «провиниться» западной цивилизации, как левак с ЭНТУЗИАЗМОМ растрезвонит об этом всюду, сильно преувеличив «вину» общества. Отсюда ясно видно, что не «прегрешения» являются подлинным мотивом для ненависти к Америке и Западу. Левак ненавидит Америку и Запад, потому что они находятся на вершине своего могущества и успеха.
16. Такие слова, как «уверенность в себе», «самостоятельность», «инициативность», «предприимчивость», «оптимизм» и т.д., играют незначительную роль в либеральном и левацком лексиконе. Левак антииндивидуалистичен, насквозь пронизан коллективизмом. Он хочет, чтобы общество решало за каждого его проблемы, заботилось о нем. Он не из тех людей, которые чувствуют, что способны разобраться со своими проблемами самостоятельно и удовлетворить свои насущные потребности. Леваку глубоко чужда идея соревновательности, потому что в глубине души он чувствует, что уже проиграл.
17. Искусство, обращенное к современным левацким интеллектуалам, сосредоточивается на всем омерзительном, слабом и отчаянном или приобретает оргиастическое звучание. Рациональный контроль утрачивается, как будто бы нет никакой надежды на то, чтобы достичь чего-либо путем рациональных подсчетов. Если все зря, так окунемся в пучину сиюминутных ощущений — таково кредо этого искусства.
18. Современные левацкие философы склонны упускать из виду разум, науку, объективную реальность и настаивать на культурной относительности всего и вся. Бесспорно, что каждый может задать серьезный вопрос об основаниях научного знания и о возможности определения объективной реальности. Но очевидно, что современные левацкие философы — это не просто хладнокровные приверженцы логического анализа, систематически перепроверяющие основания научного знания. Прежде всего они глубоко увлечены эмоционально своими нападками на истину и реальность. Они нападают на эти концепты из собственной психологической потребности. Во-первых, эти атаки дают выход их враждебности, и, покуда они успешны, они помогают им укрепиться во власти. Вторая (и более важная) причина, по которой левак ненавидит науку и прочие типы рациональности, состоит в том, что они относят одни известные воззрения к истинным (то есть сильным, лучшим), а другие — к ложным (то есть слабым, ущербным). Комплекс неполноценности левака зашел так далеко, что он не может выдержать всякое деление вещей на лучшие и худшие. Это, кроме прочего, объясняет, почему многие леваки отрицают концепцию психического заболевания и полезность Ай-Кью-тестов. Леваки протестуют против точки зрения генетиков на человеческие способности и поведение, потому что генетическое объяснение может привести к делению людей на более способных и менее способных (то есть «более ущербных», как думают леваки). Леваки предпочитают сваливать всю вину за наличие способностей у одних и отсутствие их у других на общество. Поэтому если кто-то «ущербен» — это не его вина, а вина общества, потому что этот кто-то не был правильно оценен в свое время и поэтому не был обеспечен необходимыми условиями.
![]()
19. Левак не принадлежит к тем людям, которых комплекс неполноценности заставляет хвастать, якать, задираться, становиться выскочками и жестокими соперниками. Такие люди все же не вполне потеряли веру в себя. Да, они испытывают дефицит чувства собственной силы и значимости, но все же еще способны убедить себя в том, что у них есть возможность стать сильными, и именно попытки обрести силу ведут к неприятному для окружающих поведению. Но левак ушел и от этого. Его комплекс неполноценности столь велик, что он даже не может представить себя сильной и значительной личностью. Отсюда весь коллективизм левака. Он может почувствовать себя сильным только в качестве члена крупной организации или массового движения, с которым он себя отождествляет.
20. Отметим и мазохистическую направленность левацкой тактики. Леваки протестуют, бросаясь под колеса транспортных средств, они намеренно провоцируют полицию или расистов, чтобы те избили их, и т.д. Такая тактика часто действительно может оказаться эффективной, но многие леваки прибегают к ней не как к средству для достижения цели, но просто потому, что им ПО ДУШЕ мазохистическая тактика. Ненависть к самому себе — характернейшая особенность левака.
21. Леваки могут заявлять о том, что их действия продиктованы состраданием или моральным принципом. Моральные принципы действительно играют важную роль для левака гиперсоциализированного типа. Но сострадание и моральный принцип не могут являться основными мотивами для левацкой активности. Враждебность — слишком значительная составляющая левацкого поведения, как, впрочем, и жажда власти. Более того, подавляющая часть левацкого поведения вовсе не рассчитана на то, чтобы принести пользу тем людям, относительно которых заявляется о готовности помочь. Например, если даже принять на веру, что меры по укреплению позиций черного населения действительно нужны этому самому черному населению, имеет ли смысл требовать укрепления этих позиций в таком враждебном и догматическом тоне? Очевидно, что дипломатический, совещательный подход мог бы оказаться куда более продуктивным. Можно было бы предложить, по меньшей мере, варианты соглашений языкового и символического характера, приемлемые для тех белых, которые считают, что укрепительные меры дискриминируют их. Но левацкие активисты никогда не пойдут на это, потому что дипломатия не удовлетворяет их эмоциональных потребностей. Помощь черным не имеет ничего общего с их настоящей целью. Напротив, расовые проблемы служат оправданием их собственной враждебности и подавленного желания власти. Поступая подобным образом, они в действительности наносят вред черному населению, так как враждебное отношение левых активистов к белому большинству только разжигает расовый конфликт.
22. Если бы даже наше общество было совершенно лишено проблем, леваки ПРИДУМАЛИ бы проблемы для того, чтобы найти оправдание своей мышиной возне.
23. Мы еще раз подчеркиваем, что все вышесказанное не претендует на звание точного описания любого, кого можно назвать леваком. Это только грубый набросок генеральной линии левачества.
