— Джейк? Ты где?
— Здесь, — донесся его голос со склона. Через минуту или две он появился, идя по узенькой тропинке. Должно быть, он вернулся на тропу, чтобы дать ей побыть одной, но оставался достаточно близко, чтобы вернуться, если ей понадобится. Соотнося ее нужды со своими собственными желаниями.
— Спасибо, — сказала она, когда он поднялся к ней.
В лунном свете было видно, как он внимательно разглядывает ее лицо, руки, плечи. Он медленно улыбнулся.
— Ты выглядишь лучше.
— Так и есть.
— Раз уж мы тут, я хочу поговорить с тобой без твоих братьев.
Она сделала шаг назад. Друзья. И не более того. Она начала мотать головой.
— Достаточно ли ты мне для этого доверяешь?
Воспоминание о том, как он первый раз спросил ее о доверии, всплыло в памяти: «Доверяешь ли ты мне здесь, при других людях, связать тебя, отшлепать и доставить удовольствие?». У нее загорелись щеки, и по тому, как он поднял бровь, она поняла, что он точно знал о ее мыслях. Кайли расправила плечи.
— Только разговор. Я не собираюсь начинать все заново.
— Все понятно, — он вынул бутылку воды из бокового кармана рюкзака. — Выпей, феечка.
Было больно думать о том, что она больше никогда не услышит этого прозвища. Она сделала пару глотков и вернула бутылку, наблюдая, как он пьет, а на его крепкой шеп двигается кадык, когда он делает глотки. Он выглядел неотразимо сексуальным. Джейк отстегнул спальник от дна рюкзака и раскатал его по земле.
— Сядь.
Она плюхнулась вниз и скрестила ноги. Джейк последовал за ней. Повернувшись к нему, она поняла, что он сел так, чтобы лунный свет падал на их лица. Он хотел не только поговорить, но и посмотреть на ее реакцию.
Зачем, черт побери, она согласилась на этот разговор. Будет только больнее. Она уже чувствовала, что силы покидают ее. Я не могу пройти через это снова: нуждаться в нем, хотеть его и потерять его. Нет, нет, нет.
— Я передумала. Я сейчас же иду вниз.
Она встала на колени и начала подниматься.
— Нет, не идешь. До тех пор, пока не скажешь стоп-слово, — он схватил ее за запястье и властно посмотрел на Кайли.
— Черт тебя побери, это не какая-то игра. Я не хочу здесь оставаться, — она попыталась выдернуть руку и все же не могла… не могла сказать стоп-слово и все закончить вот так.
Он опустил руку ей на щеку, удерживая ее от лишних трепыханий.
— Посмотри на меня, Кайли.
Слезы навернулись на ее глаза без предупреждения, и его лицо смягчилось.
— О, милая, не надо. Ты разбиваешь мне сердце, — он провел большим пальцем по ее щеке.
— Зачем ты продолжаешь это делать? — она посмотрела ему в глаза. — Я все еще… — она проглотила продолжение фразы «все еще люблю тебя» и резко вдохнула. — Я знаю, что ты не хочешь ничего серьезного. Но я больше так не могу.
— Я чертовски сожалею, что причинил тебе боль, феечка. Я был идиотом и трусом, как ты и сказала. Когда ты призналась, что любишь меня, то напугала до чертиков, — он мрачно смотрел ей в глаза. — Я просто не мог взять на себя ответственность за счастье еще одной женщины.
— Я знаю, — прошептала она. И от этого было не легче.
Он убрал прядь волос с ее лица.
— Видишь ли… Я не только облажался и был настолько беспечен с Мими, что она потеряла надежду, но и не понял, что она хочет умереть. Я — Дом. Зная, что я могу упустить такое, я не мог рисковать, беря еще одну сабу под свою опеку.
Она обхватила его крепкую ладонь. Такой сильный, и все же ранен так глубоко, что сердце за него нещадно ныло. Его готовность защищать — одна из тех черт, которую она в нем любила — сейчас обернулась против него самого.
— Ты ведь знаешь, что ничего не упустил, правда? Она не совершала самоубийства. Ее убил Эндрю.
— Я знаю. Теперь, — его лицо окаменело, внутри вспыхнул гнев, взгляд заледенел. — Мне не надо было убивать его так быстро, — Джейк сделал глубокий вдох и выдох, и его взгляд смягчился, когда он на нее посмотрел. — Прости, я не собирался тебя пугать.
Может, и зря, но его гнев подарил ей ощущение безопасности. Он был воином, как и Вирджил, а в мире таких людей было слишком мало. Она задрала подбородок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты меня не напугал, Хант.
Он рассмеялся.
— Думаю, сейчас я это знаю, — он нежно потер пальцами ее щеку и замер, глядя ей в глаза. — Кайли, еще до того, как узнал истинную причину смерти Мими, я уже ехал к тебе домой. За тобой.
Земля закачалась у нее под ногами. Нет. Я не хочу этого. Раньше она испытывала невероятную потребность в его любви, но не сейчас. Слишком рискованно. Слишком много боли.
— Нет.
— О, да. Ты была права. Я убегал… и причинил тебе боль. Прости, феечка, — он выглядел таким несчастным из-за того, что причинил ей боль, и ее сердце разрывалось при виде этого. — Ты можешь простить меня за то, что я был таким трусом?
Он не хотел причинить ей боль, и она в этот момент тоже не хотела стать причиной его боли.
— Конечно, я тебя прощаю, — ответила она, не задумываясь.
Взяв ее за руку, он нежно поцеловал ее ладонь. Теплое дыхание согрело кожу.
— Спасибо.
— Ладно тебе.
Он не отпустил ее руку, а потянул на себя, притягивая Кайли ближе.
— Теперь, разобравшись с этим, мы можем двигаться дальше… — нежно коснувшись губами ее губ, он крепко поцеловал Кайли.
Она могла бы целоваться с ним всю ночь. Но, в конце концов, до нее дошло что он сказал, и она хлопнула ладонью по широкой груди, оттолкнув его назад.
— Подожди. Можем двигаться дальше? Куда?
Он улыбнулся.
— К тому факту, что я люблю тебя, — сказал он низким шепотом, но предельно четко. Когда у нее приоткрылся рот, он улыбнулся, обхватил ее лицо руками и, глядя ей в глаза, повторил: — Я люблю тебя, Калинда Мастерсон.
Черт побери, он никогда не останавливается на полпути, правда? Любит? Невероятное изумление потеснил страх. Она не могла рисковать, не могла потерять его еще раз. Он улыбнулся и провел большим пальцем по ее дрожащим губам.
— Нет, я тебя не хочу, — она уперлась рукой в его грудь, почувствовав крепкие мышцы под теплой кожей, и ей захотелось погладить его, вместо того чтобы оттолкнуть. Жесткие волосы курчавились на его груди, и она вспомнила, как взъерошивала их. Давным-давно. У нее сбилось дыхание от желания прикоснуться к нему, желания оказаться в его объятиях.
Луна подсвечивала черты его лица, мерцая на твердых скулах и бросая тень на линию между бровями. Она увидела, как его глаза сузились.
— Лгунишка. Ты хочешь.
Отпихнув его руки, она замотала головой в отрицании, и все же ей хотелось уткнуться в его плечо и расплакаться.
Джейк смотрел на Кайли, осознавая, как много вреда ей причинил тем, что оттолкнул. Он укрепил ее веру в то, что она никому не нужна. Признание в любви к нему было подарком, который он не заслуживал. На самом деле, если бы она не пребывала в тот момент в полусне, он никогда бы не услышал этих слов.
Сейчас он не торопил ее. Протянув руку, Джейк погладил ее по голове. Она боролась со старыми страхами того, что ее бросят, и верой в то, что она никому не нужна. У нее были веские причины беспокоиться. В этом мире нет гарантий. И он не мог обещать ей, что они всегда будут вместе. Но если она рискнет и отдаст ему свое сердце, каждый день их совместной жизни он будет показывать ей, как сильно он ее любит.
И не важно, как долго Кайли будет протестовать, она хотела любви так сильно, что у него защемило в груди.
Она застопорилась где-то посередине, понял он. Не в силах двигаться вперед, но и не желая отступать обратно, возвращаясь в одиночество. Если бы она была другой сабой — с другими проблемами, — он насадил бы ее на член и надавил, чтобы получить ответ… но в ее случае необходимо, чтобы она и разумом, и сердцем захотела быть с ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Кайли, ты меня любишь?
Прямолинейный вопрос отлично сработал, потому что она не могла отрицать то, что они оба прекрасно знали. Она закрыла глаза и с неохотой выдавила:
