— Что я сама и напросилась, вернее… знала, на что иду.
— Но почему?!
— Да потому, что все — из-за денег! Полина ищет себе богатого мужа и ждет, когда к ней подкатит «Мерседес» с влюбленным иностранцем. А я ничего не ищу. Уже нашла.
— Простите, не понимаю…
— Вы, сэр, слишком оторваны от жизни, лежа на кровати в думах о своем драгоценном здоровье, — в ее интонации слышались упрямство и злость.
— Но я еще и книгу пишу, — возразил Филдин.
— Не знаю, возможно, и книгу. Только кому нужна книга, написанная человеком, далеким от нашей действительности?
— Но почему вы так решили?! — возмутился он.
— Ладно, не обижайтесь, — извинилась девушка. — Не пойму, что на меня нашло…
Катя рассказала, что учится на третьем курсе юридического института, и до недавнего времени лишь диплом медсестры помогал ей сводить концы с концами. Когда она решилась переступить через себя — точно не помнит, прошлой весной, кажется. В общем, стала проституткой. Поначалу самой дешевой — вокзальной. Были моменты, хотела свести счеты с жизнью. Пила водку, употребляла наркотики. Но… ее природная красота и молодость, ее настойчивость в достижении конечной цели позволили Кате приблизиться к разряду интердевочек — высокооплачиваемых валютных путан, обслуживающих в основном иностранцев. Эту битву с собой, с водкой и наркотиками она, похоже, выиграла. Купила отдельную квартиру, недорогой «Фольцваген», всякое барахло, электронику. Что дальше? Дальше надо бы завязать с древнейшей профессией, продолжать учебу, но… Денежный запас рано или поздно иссякнет, она состарится, и — что ждет дипломированного юриста? Детская комната милиции в каком-нибудь зачуханном околотке, а еще заигрывания здоровенных, наевшихся лука и напившихся пива, ментов? Нет уж, увольте! Она достаточно их нанюхалась в привокзальных милицейских клетках после облав и бесчисленных задержаний. Спасибо, выручала собственная сноровка да «скорая помощь»: прикинешься больной животом, на пути в стационар дашь врачам полтинник «зеленых» — и снова свободна… А тут еще и влюбилась! Бог ты мой — влюбленная проститутка, где же такое видано!? В нового русского, черт подери, развратного, безразборного бабника, гнилого мужика. Никаких презервативов не признавал, ощущения ему подавай. Дважды «наградил» гонореей, думала СПИД, но, слава Богу, — уберег. Правда, денег не жалеет, однако… издевается, унижает, часто бьет. Умом она понимает, что это — мразь. Но сердцу не прикажешь! Такая, значит, дура…
— Зачем вам работать медсестрой? — спросил Дмитрий.
— Ну, как же… Знать, что ты нужна людям не в качестве потаскухи…
Помолчали. Вынув зеркальце, Катя припудрила синяк на виске:
— Полина знала обо мне, о моей второй жизни. Не осуждала, но и не завидовала. У нее свои надежды, свои девичьи грезы. Говорит, ее мать в молодые годы такой же была, подстилкой, в общем. Она ее и презирает, и жалеет. А Кирилла любит, хоть и наркотой стал баловаться.
— Какого Кирилла?
— Разве Поля вам не рассказывала про старшего брата?
— Нет. По правде сказать, она довольно скрытная…
Дмитрий предположил, что Катя знала об их отношениях. Наверняка знала.
В палату вошел Сомов:
— Ого! Да вы просто молодцом! Собирайтесь и поедем. Машина ждет у главного входа.
— Куда поедем?
— За город. К отцу Алексею — он готов обратить вас в православного. Поторопитесь!
Когда Сомов вышел, Дмитрий вопросительно посмотрел на Катю, будто в ожидании ответа.
— Это же очень хорошо! — воскликнула девушка. — Обязательно поезжайте. Знаете, после общения с Богом душа очищается, вселяется уверенность, я, например, чувствую себя совсем счастливой, как в детстве. Это так нужно простому смертному! Только вера в Бога и придает мне силы, освобождает от мрачных мыслей, прививает любовь к ближнему, ко всем людям. Поезжайте обязательно!
— Сейчас и поеду, — ответил он. — Только, скажите, Катя… имя вашего нового русского.
— Зачем оно вам? — удивилась девушка и, пожав плечами, произнесла: — Имя его Савелий, а фамилия Новиков. Мой пожизненный крест…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})* * *
У же не новый фээсковский «Москвич», в котором ехали Сомов и Филдин, на повороте обошел джип «Черокки» черного цвета с тонированным стеклом. И, когда, наконец, они подъехали к деревенской церквушке, взору предстала более чем странная картина: плечистый детина (это был Вовчик) буквально тянет к джипу священника (то был отец Алексей) и что-то настойчиво требует. Священник, видно, наотрез отказывается, и тогда мужчина вынимает пачку долларов, отсчитывает сотен пять или больше, настойчиво продолжая уговаривать святого отца. Зрелище, в общем-то, смешное, но… не совсем понятное. Что хочет водитель джипа?
— Здравствуйте, отец Алексей! — приветствовал Сомов, выходя из машины. — Вот, мы и приехали, как договаривались…
— Слышь, отец, — наседал Вовчик, — чего ты, в натуре, выкобениваешься? Тебе что — мало «зелени»?
— Здравствуйте, — отвечал священник, не слушая Вовчика, — проходите, я вас жду.
— Так ты освятишь или нет?! — в голосе Вовчика послышалась неприкрытая угроза. — Ты что — лучше других?
— В чем дело, молодой человек? — спросил Сомов, встав между ними. Он ловко вынул свое удостоверение, повертев им перед глазами Вовчика, затем положил в карман и осведомился: — Этого достаточно?
— Да пошел ты…
Не знал уверенный в себе Вовчик, что люди из ФСК в подобных случаях не церемонятся: бандит то неожиданного удара в челюсть почувствовал, как поплыли его мозги, следующий удар пришелся аж в самый лоб — посыпались яркие искры; затем под дых — тут Вовчик просто сломался и, громко выдохнув, мешком плюхнулся на землю, растянувшись у ног Сомова.
— Извините, батюшка, — сказал полковник. — Приходится, знаете ли…
Похоже, священник не ожидал подобного:
— Что с ним будет, с этим человеком?
— Оклемается, — успокоил Сомов. — Давайте перейдем к делу…
Филдин, молча наблюдая за происходящим, в сущности, ничего не понял.
Отец Алексей пояснил, указав на Вовчика:
— Третий раз прикатывает ко мне, просит освятить машину.
— Что же в этом особенного? — удивился Дмитрий.
— Да особенного ничего, — ответил священник. — Только зачем Бога гневить? — и пояснил, указав на лежащего: — Подрядился в соседней деревне усадьбу построить для своего хозяина. Там бульдозеры уже работают, сносят почти все избы, особенно те, что ближе к лесу. Вчера бабушка Лиза из Журавлихи приходила, жаловалась.
— И что?
— Да разве можно благословлять таких людей?! — возмутился отец Алексей. — Ведь у них ничего святого за душой не осталось кроме долларов!
Дмитрий Филдин, он же бывший Джон Филдс, он же бывший агент 6407… принял обряд святого православного крещения, откровенно признавшись себе в том, что не совсем воспринимает и представляет суть происходящего, хотя, быть может, в его положении вхождение в православие — есть знамение Божье.
Довольный отец Алексей пригласил в гости почаевничать, однако, сославшись на неотложные дела, крестники Дмитрия — Сомов с водителем — уехали, предоставив священнику и представителю его паствы вволю пообщаться, с тем, чтобы к вечеру больной возвратился в госпиталь.
Только в неторопливой беседе за чаем Дмитрий Филдин убедился, сколь необычным, простым и вместе с тем удивительно интересным человеком является отец Алексей. Говорили о многом: о Боге, вере, сегодняшнем дне, о России и Америке, их внутренней и мировой политике, о роли православной церкви в теперешнем государстве и обществе. Столь просвещенного, умного собеседника Дмитрию вообще не приходилось встречать.
— Каждый человек должен понимать, зачем он появился на свет Божий, в чем его наивысшее предназначение, — говорил отец Алексей, разливая душистый чай. — А вы, Дмитрий, как полагаете?
— Я часто над этим задумывался, — отвечал тот. — Наверно, предназначение человека именно в служении Богу. Да и людям тоже.
— Служение Всевышнему — это, прежде всего наши дела, наши помыслы. Не надо идти в храм Божий с чистыми мыслями, а выйдя из него заниматься дурными делами. Ведь многие сейчас так и поступают. Считаю сие укоренившимся злом, самообманом. Религия становится удобным инструментом для самоочищения людей без морали и совести, этаким общедоступным институтом всепрощения. Бог милостив и к падшим, и к заблудшим, и ко всем остальным. Все мы для него — едины. Даже самый сильный человек уязвим в своей слабости, одержимости, порочности и тщедушии. Жизнь мимолетна. Бог — вечен. Здесь, на Земле, мы постоянно к чему-то стремимся, чего-то алчем и жаждем, на что-то надеемся. А приходим в конце концов к Богу!..
