вдруг серьёзно спросил он и строго глянул на немного обескураженную Настю.
— Никого же кругом никогда не бывает, господин. Это же далеко от села. Ваши девушки никогда в море не купаются. А мне так нравится! И Бабуш грозился карами за такое купание. А что тут такого? Очень приятно ведь. И пот смыть хорошо.
— Больше так не делай, Настя. Тебя не смогут понять наши люди. И так косо на тебя посматривают. Мне уже трудно уговаривать их не обращать внимания на тебя. И тут я согласен с сыном. Не надо дразнить собак.
— Я постараюсь, господин, — скромно потупилась Настя, совсем не уверенная в исполнении своего обещания. И Матир это понял по выражению её лица.
Идя домой, Настя ругала себя за неумение скрывать лицом своих мыслей и слов.
«Хорошо бы перестать смущаться и краснеть, и вообще выдавать себя выражением лица, — думала Настя и с опаской оглядывалась по сторонам. — Будем учиться этому!»
Матир подарил ей корову, и теперь она ходила в поле доить её. Молока давала мало, и Настя раздаивала её по совету хозяек.
До пастбища не более двух вёрст, и путь пролегал по вполне пустынному месту. Примерно посередине пути стояла небольшая роща деревьев, заросшая высоким кустарником и травами. Видимо подземные воды питали это место влагой.
Тропинка пересекала рощицу, и Настя присела в тени передохнуть. Кувшин оказался достаточно тяжёл, а солнце изрядно пекло.
Она сидела и мечтала о скором приезде отца. По её предчувствию он должен вернуться на будущей неделе. Сейчас был четверг. Или что-то такое. Клонило в сон, и она боролась с ним вполне успешно. Хотела уже продолжить путь, как лёгкий шум шагов заставил её встрепенуться. Оглянулась и встретилась глазами с Бабушем. Тот подходил неторопливо и был уже шагах в шести.
— Вот так встреча! — воскликнул он, делая удивлённое лицо. — Отдыхаешь?
Он подошёл вплотную. От него несло конским потом и слегка степью. Глаза, заметила девочка, горели плотоядным желанием. Она только задышала учащённо. Испуг словно парализовал её, и она так и осталась стоять на месте.
— Не вздумай кричать, девка! — прошипел он с придыханием. — Зарежу! Теперь ты не сбежишь от меня! — И обнял её крепко и жарко. Его губы шарили по её горячему телу, и она с ужасом осознала, что её платье частично разорвано. Его руки уже больно мяли её крохотные груди, только что начавшие оформляться. Она взвизгнула и упёрлась ладонями в его грудь. Но он был силён, и это ничуть не спасало Настю. Его ладонь сильно ударила её по щеке, и та тут же запылала огнём боли.
Крик заглох у самого рта. Бабуш повалил её и навалился сверху. Рука торопливо шарила по её телу, рвала тесёмки шальваров и клочья юбки платья. Девочка извивалась, царапалась что есть мочи, но силы оказались неравными. Боль то и дело полосовала её ноги и тело.
Наконец силы её иссякли. Смутно ощущая происходящее, Настя успела крикнуть:
— Подонок! Отвратительный подонок! — Она не заметила, что говорит по-русски.
Ответом был сдавленный смех и стало больно ногам. Его колени раздвигали их, а сил сопротивляться уже стало мало. Дышать стало трудно от навалившегося потного вонючего тела ненавистного человека. И тут острая боль чуть не оглушила её юное тело. Крик был зажат грязной ладонью, и Настя уже ничего не ощущала. Сознание помутилось и тело обмякло.
Она очнулась довольно скоро. И первое, что она поняла, что Бабуш всё же овладел ею, обесчестил, взяв силой. Он ещё не отвалился от неё, и она с усилием всё же столкнула его тело в бок. Прошипела словно змея:
— Месть моя будет ужасной, скотина!
Она намеревалась продолжить, но ладонь Бабуша опять полоснула по губам. Вкус крови слегка успокоил девочку. Она откатилась от него и опять прошипела, слизывая кровь с губы:
— Ты ещё пожалеешь, шакал проклятый! Я этого так не оставлю. И рожать твоего ублюдка не стану! — Она вынуждена была замолчать, получив очередную пощёчину. — Ты вша ползучая, жаба с отравленной кожей! Но я отомщу тебе! — Она отвалилась от уже настоящего удара кулаком в лицо. Откатившись ещё дальше, рука оперлась о кувшин с молоком. Он опрокинулся, но рука сама сжала его горловину. И когда Бабуш на четвереньках подполз к ней, ударила по бритой голове. Осколки порезали кожу и Бабуш на миг оторопел. Настя вскочила и бросилась бежать со всех ног. Шальвары мешали ей, приходилось поддерживать их рукой. Платье развивалось клочьями.
Редкие бабы из посёлка провожали её странными взглядами. А Настя не оглядывалась. Торопилась побыстрее спрятаться в кибитке. Но до её двери необходимо пробежать четверть посёлка. Это её не смущало. Лишь слезы мешали хорошо видеть, и это почему-то смущало её.
Мужчины улюлюкали, собаки бросались за ней, лая и забегая вперёд. Но ни одна не осмелилась куснуть её.
В кибитке Настя прежде всего схватила кувшин с водой, разделась и с остервенением стала обмываться. Крови было не так много, но внутри саднило, и отвращение волнами накатывалось на её измученное сознание. Потом села на кошму и уставилась в одну точку выше двери. В голове ничего кроме отвращения и боли не было.
К ней никто не зашёл. Она знала, что как бы мужчина не был повинен, она будет считаться опозоренной и общаться с нею никто не станет. Она будет отвергнута. И лишь брак с насильником может спасти её репутацию. Для неё это был не выход.
Вечером к ней заглянула служанка Матира. С равнодушным лицом сказала:
— Тебя зовёт хозяин, — повернулась и ушла, так больше ничего и не добавив. Казалось, что Настя не расслышала её слов. Продолжала сидеть, как истукан, никак не заставив себя хоть чуточку помыслить и вернуться в этом мир. Голова оказалась пустой без единой мысли. Она даже не вспомнила ни одной молитвы и молча продолжала сидеть в одной и той же позе, скрестив ноги и положив руки на колени.
Время перестало течь в её мозгу. И она удивилась, когда первые лучи солнца заглянули в тонкие щели двери. Оглянулась. Пусто. С трудом поменяла позу. Тело словно одеревенело. Стала помаленьку двигать руками, ногами, встала с трудом. В теле ощущалась какая-то усталость. Двигалась с трудом, и никак не могла начать мыслить. Лишь обрывки мыслей проносились в голове, не оставляя следа.
Но одна мысль молнией прорезала её сознание. Внутри уже растёт проклятое семя! Его необходимо немедленно вытравить. Попыталась вскочить, но тело плохо слушалось головы. Пришлось успокоиться и собрать мысли в одно место. Просто так ничего
