он, скорее всего, взял её в оборот, и сейчас она делает ему блины с мороженым и заваривает ароматное какао.
И нет, это не предательство Семёновны. Просто, если Исида хочет готовить на всех, кто находится в имении, то я очень даже не против. Для начала это разнообразие… И опять же, нет… Семёновна умеет делать не только блины, но божественную пищу. И не каждый день удаётся такое отведать, поэтому моему роду это только пойдёт на пользу. Каждое блюдо, приготовленное этой богиней, имеет свои свойства и помогает как физическому, так и магическому развитию.
— Я не откажусь, — пожимаю плечами.
— А я уж тем более! — заулыбался Дорничев и, подойдя к жене, обнял её.
Я, конечно же, не стал обнимать эту чудо-богиню, которая сегодня выступает в роли повара, но вот пюрешечки отведать совсем не против.
За столом мы обсудили некоторые вопросы. Дорничев предложил мне несколько вариантов насчёт отправки детей, куда их можно пристроить. Интересный момент, что даже долбанутый Феликс был в списках кандидатов. И нет, пожалуй, я не воспользуюсь его советом. Вообще, мне кажется, что этот совет прозвучал только потому, что он хотел проверить мою реакцию или тупо поржать надо мной.
Зная Феликса, он из тех людей, которых лучше не трогать. Спокойней будет на душе. И это я сейчас говорю просто про общение, не говоря уже про войны и вражду. Феликс не во всех своих войнах смог победить. Однако, насколько мне известно, проиграть он тоже не смог ни в одной. Человек, который берёт количеством и терпением.
Кстати, некоторые варианты Дорничев предложил относительно даже здравые. И я их принял, хотя ещё не один раз всё хорошо обдумаю.
Поскольку, как по мне, решение это важное, которое влияет практически на весь путь развития отпрысков Рода Галактионовых. Я опасаюсь только за баланс. Как бы в будущем, когда они все вместе захотят вернуться, а Род не получил, так сказать, сразу с полсотни объявлений о войне… Ведь не все любят, когда на их глазах кто-то чересчур сильно возвышается. И это, наверное, одна из причин, почему свои Ордена, кланы и Рода в Многомерной безопасней всего создавать уже на пике своей силы. Или на той вершине, когда с тобой уже никто не хочет иметь никаких дел.
Тут, конечно, лучше всех справился Константин. Но и Михаэль от него далеко не ушёл, если задуматься. Ладно, мои мысли уходят совершенно не туда. Я просто пытаюсь забить свою голову, пока наслаждаюсь этой чудо-пищей.
Но, как говорится, всё хорошее однажды кончается. И пюрешка тоже закончилась. Вот после неё мы уже разошлись — Дорничев с Исидой в одну сторону, я в кабинет, по привычке, вспоминать Аннушку с грустью. А ещё вспоминаю с удивлением — как моя жена умудрялась со всем этим справляться? И даже закрадывается мысль: а правильно ли я сделал, что отправил её именно в Орден?
Если Анну сейчас по-быстрому туда попытаются принять — и плевать, что женщин до этого там не было, ведь принимали всех только с Даром Душелова. Им стоит только понять, какие у неё есть способности в плане документации и ведения бизнеса, так сразу могут выдвинуть предложение о работе. А моя жена вообще не привыкла отказываться от какой-либо прибыли.
Охотники — сволочи такие, щедро платить умеют. И не сказать, что я там бедный человек, но если скинется весь Орден, то придётся раскошеливаться, дабы перебить их ставку.
Эти мысли немного подняли мне настроение. И я уже хотел было отправиться к гвардейцам, дабы провести проверку, всё ли там в порядке, как вдруг ощутил, что одна из моих недавних закладок сработала. Я не стал сверхчувствительным человеком, но когда у тебя есть в душе частичка энергии Коллекционера, и он начинает сканировать пространство в твоих поисках, то это заметно сразу. На мне, конечно же, есть защита, которая меня от этого оберегает. Но не уверен, что она продержится долго, потому приходится действовать практически моментально.
Документы летят на стол. Отдаю Шнырьке поручение, дабы он связался по-быстрому с помощницами Анны и сообщил им, что часть документов готова. А сам уже через Тень прыгаю в подвал, где меня ждёт портал. А оттуда я — в Равномерную. Зачем я это сделал? Для того, чтобы не встречаться с Коллекционером на Земле.
Я не уверен, что у него получится отрубить вот так вот с ходу земную защиту. Но как бы у него не получилось сломать эту самую Землю, которая для меня на данный момент представляет ценность. И очень даже немалую. А потому все переговоры проводим только в Равномерной. Как минимум её не жалко. А как максимум — я постараюсь сделать так, чтобы он что-нибудь там сломал.
Теодор
Архитектор
Теодору казалось, что удивить его практически невозможно. Однако последние годы показали, что даже такие личности, как он, умеют удивляться. Чего стоило только его перерождение и планета, на которую он попал. И это он еще молчит про свою жену, которой оказалась просто удивительная женщина. За многие столетия он просто думал, что не успел найти свою любовь. И в момент пика своей силы ее искать уже бесполезно — все равно истинной не найдешь. Но смерть, так сказать, ему в этом помогла. В общем, много у него было неожиданных моментов. И сейчас он наблюдает за очередным из них.
Мария Галактионова-Долгорукова. Жена великого Охотника Сандра, а ныне его ученица. Эта девушка до недавних пор даже не представляла, что такое Дар Земли. Она не могла работать толком. Могла лишь посылать какие-то мощные, в своем понимании, конструкции. И радовалась этому. А по факту была обычной катапультой. И Теодор должен сказать, что не самой меткой, на минуточку.
А сейчас она просто в руках держит книгу, что даже не является каким-либо учебником, а просто женским романом, который понравился ей, и не может от него оторваться. И, при этом, не глядя, формирует тяжелые конструкции.
Вот, например, сейчас уже второй час она делает то, что ему хорошо известно — это конкретный бункер. А он молчит, смотрит, наблюдает, ищет ошибки. Они, само собой, есть, но достаточно некритичные на этом уровне развития и с той задачей, которую он поставил ей. Но, помимо этого всего, психика у него начинает знатно так трещать. И каждые следующие десять минут стоять молча ему удается уже с большим трудом.
— Блин! — выдает вдруг Мария и явно расстраивается.
Тут Теодор понимает,
