начинает он, и я целую его в губы, а затем чуть отстраняюсь, чтобы понять, хочет ли он чего-то большего.
Брин наклоняет подбородок и возвращает мне поцелуй, очень короткий, почти как легкое касание ртом, а потом опять целует, только на этот раз уже не сдерживается. Он сжимает меня сильнее, не намного, но ровно настолько, чтобы у меня вырвался еще один умоляющий стон. И все же я не позволяю Брину перехватить инициативу. Потому что хочу, чтобы он испытывал такое же желание, как и я, – и даже не просто желание, а и все эти другие чувства, которые можно и нельзя описать словами.
Я запускаю правую руку ему под рубашку и провожу вверх, прямо до сердца, чтобы мы точно не могли остановиться.
И как же оно у него колотится!
Я чувствую, что свожу его с ума, и это сводит меня с ума тоже… у меня никогда такого ни с кем не было.
– Это невозможно, – прерывисто выдыхает Брин.
Конечно, невозможно, но именно это сейчас и происходит.
Я провожу губами по его подбородку:
– Не станешь же ты меня прогонять, когда твои руки лежат у меня на попе.
– Ничего подобного, – возражает он и улыбается.
И в его улыбке опасность. Я даже не вижу ее, только чувствую. И мне нравится эта опасность, я немедленно хочу в нее попасть, целиком.
Брин немного сдвигает руки выше, под мои пижамные штаны:
– Вот теперь правильно.
– Ты слишком буквально меня понял.
Одним движением я прижимаюсь к нему нижней частью тела, и он с тихим стоном сжимает меня еще крепче. А потом отпускает – но только чтобы сразу схватить за плечи.
– Это неподходящий момент, чтобы это сообщить, но у меня с собой нет ни одного…
– Сейчас.
Я подползаю к краю кровати, наклоняюсь, роюсь в боковом отделении сумки Кайры и нащупываю чуть похрустывающую упаковку из фольги. На мою соседку по комнате можно положиться. Две штуки. Теперь он подумает, что я захватила их специально из-за него? Хотя мне плевать.
И я уже снова рядом с ним:
– Вот.
И тут я вижу, как исчезнувшие после поцелуев колебания к нему вернулись.
– Просто я занимался этим… давно, – говорит он, когда замечает мой немой вопрос. – И всегда это была только она.
Сначала я растерялась. Но очень ненадолго.
– Значит, пришло время, чтобы это была я.
– Тоже так думаю.
Брин снова наклоняется, чтобы поцеловать меня.
И проводит рукой по моему животу – выше, к сердцу, делая то же самое, что и я раньше. Он делает это медленнее, но не менее целеустремленно. Нерешительно, будто пробуя, обхватывает мою грудь и издает нечто среднее между вздохом и хрипом, а потом кладет руку там, где стук сердца чувствуется сильнее всего. А потом приближает губы мне к уху.
– Адриан, – шепчет он.
– Что?
– Мы не можем заниматься этим, если ты не знаешь, как меня зовут.
Похоже, он способен придумать еще несколько причин, но я не оставляю ему такой возможности.
– Все, теперь я знаю.
Он тихо смеется, и от этого смеха меня охватывает дрожь, и через два слоя тонкой ткани мгновение спустя я чувствую, как его пальцы приблизились к моей самой чувствительной точке и почти ее нашли. Тяжело дыша, я предпринимаю отвлекающий маневр с помощью еще более глубокого поцелуя – потому что я не хочу превращаться в воск у него в руках, пока он сам не превратится в воск в моих.
Требуется всего несколько прикосновений, и мы раздеваем друг друга. Кровать поскрипывает, и каждый звук словно говорит нам, что все правильно. Мое тело раньше уже трогали и исследовали – но никогда так, как сейчас. Никогда каждое прикосновение, даже мимолетное, не было так похоже на обещание и каждое дыхание на моей коже не звучало как признание: «Я хочу только тебя».
– У нас не получится история любви, – шепчет Брин. Адриан.
– Это мы еще посмотрим, – хрипло отвечаю я.
Ему не хватает дыхания, чтобы возразить. Я над ним, он опирается на мягкое изголовье, и его руки помогают мне добраться именно туда, куда он хочет. И где я сама любой ценой хочу оказаться. Медленно, хотя у меня еле хватает терпения, я позволяю себе принять его. Настолько глубоко, насколько это возможно. Пока мы не оказываемся близки так, что это стирает все, что должно было нас остановить.
Глава 25
Чтение вызывает бурю ощущений
Я просыпаюсь и слышу мерное постукивание клавиш ноутбука. Это один из моих любимых звуков, и мне хотелось бы просыпаться под него каждый день.
– Надеюсь, ты сейчас пишешь для меня любовную сцену, – бормочу я, позевывая.
Стук по клавишам стихает, и я выхожу из своего полумечтательно-полусонного состояния и оказываюсь в реальности с каким-то странным ощущением внутри, будто в ожидании неприятностей.
Адриан нажимает какую-то клавишу. Интересно, неужели это «отмена»?
– Ты не замечаешь, что твои сладкие любовные сцены начинают меня бесить – медленно, но верно?
– Отчего же, замечаю.
Я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Но они не поддаются и словно мне не принадлежат. Я шокирована и ошеломлена? Я сожалею о том, что произошло? Напугана? Как я только могла такое сделать?
– Это был самый непрофессиональный поступок, который я когда-либо совершала, – замечаю я и вспоминаю афоризм Лорна: «Чувствам плевать на профессионализм».
Адриан оборачивается через плечо и смотрит мне в лицо.
– Если тебе интересно мое мнение, самым непрофессиональным было твое второе отправленное мне письмо.
Конечно, обмен колкостями – это наш любимый прием, только сейчас юмор выглядит немного более напряженным, чем раньше.
– Уж кто бы говорил. В моем письме было больше чем одно предложение, и начиналось оно с приветствия.
Он покачивает головой и на какой-то момент выглядит так, будто хочет ко мне подойти. Но вместо этого опять поворачивается к экрану ноутбука.
– Сейчас напечатаю еще несколько предложений и соберу вещи. Завтракать не буду, сразу уеду.
Вот, значит, где мы оказались. В следующей главе под названием «Побег».
– Ну уж нет. Как это будет выглядеть, представляешь? Мы случайно оказались в двухместном номере, а потом ты скоропалительно уезжаешь. Лучше остаться. Хотя бы на завтрак.
– Ладно. Как хочешь. Пусть будет вынужденный завтрак перед тем, как мы попрощаемся, и никогда больше не будем обсуждать, что произошло.
Ух ты. Это даже более жестко, чем я ожидала.
– Уточню на всякий случай, действительно ли ты такая задница: мы ведем себя так, будто ничего не было?
– Думаю,
