class="p1">— Нет, — твердо говорю я ей. — Это не любовь и не похоть.
Вопреки здравому смыслу, я делаю шаг вперед, направляясь к ней, пока между нами не остается всего несколько дюймов. Я опускаюсь перед ней на колени, протягиваю руку, чтобы нежно приподнять ее подбородок, пока ее глаза не встречаются с моими.
— Единственная женщина, к которой я когда-либо испытывал вожделение, это ты, Саша, — тихо говорю я. — Не только из-за ощущения твоей кожи под моими руками, мягкой и теплой, или того, как ты целуешь меня, как твои губы соприкасаются с моими. Не только за то, каково это, когда я проскальзываю в тебя, или за то, какая ты красивая, или за то, как ты звучишь, когда стонешь для меня в постели. Я вожделею тебя из-за того, кто ты есть, из-за твоей красоты, да, но также из-за твоей силы, твоего огня, твоей храбрости и нежности, всего того, что заставляет меня любить тебя и будет заставлять любить до самой смерти.
Я отстраняюсь, мои руки опускаются перед собой, я вижу, как слезы собираются в ее глазах, когда они смотрят на меня в ответ.
— Все, что мы сейчас делаем, это причиняем боль друг другу, Саша. Пока я свободен, ты всегда будешь хотеть меня, и я никогда не смогу перестать хотеть тебя. Ты никогда не двинешься дальше, и я тоже. Мы навсегда останемся в ловушке этого цикла, желая и причиняя боль, пока не разорвем друг друга на части, или пока я не сдамся и не подвергну тебя опасности из-за этого.
Я делаю глубокий, прерывистый вдох.
— Все, что я делаю, Саша, это вывожу себя из уравнения. Тогда ты сможешь жить своей жизнью так, как ты должна. Когда опасность, исходящая от твоего отца, будет устранена, ты сможешь двигаться дальше, а я использую свое влияние, чтобы убедиться, что никто никогда больше не сможет причинить тебе вред.
Саша отпрянула назад, ее глаза расширились от горя.
— Это неправда, — хрипло шепчет она. — Ты делаешь мне больно прямо сейчас, делая это.
— Такая же веская причина, как и любая другая, чтобы уйти, — тихо говорю я, слыша, как мой голос срывается. Я поднимаюсь на ноги, отступаю назад и смотрю на нее сверху вниз. — В конце концов, я обещаю, ты поймешь, что это был правильный выбор. Я даю тебе выход из этого мира, в который тебя втянули против твоей воли.
— Я не хочу, чтобы ты это делал, — шепчет Саша, но я уже отступаю, заставляя себя отстаивать свое решение.
— Я женюсь на Адриане, — тихо говорю я ей. — Но мне нужно, чтобы ты поняла, Саша, этот брак по расчету, чтобы создавать союзы и… наследников, и ничего больше. Я никогда не буду любить ее и не захочу ее, только в качестве продолжения рода, иначе я не прикоснусь к ней. Я буду соблюдать свои клятвы настолько хорошо, насколько смогу, сохраняя при этом ту, которая для меня значит больше всего.
В голосе Саши слышится нотка горечи, когда она, наконец, заговаривает.
— И которую же из них?
— Клятву защищать тебя. — Я с трудом сглатываю, заставляя себя продолжить. — Это было бы долгом моего брата, жениться ради семьи, а теперь это мой долг.
Саша вздергивает подбородок, в ее глазах блестят слезы.
— Ты собираешься всю свою жизнь занимать место своих братьев? Или ты когда-нибудь собираешься найти свое?
Я не уверен, узнает ли она когда-нибудь, как глубоко ранили ее эти слова в тот момент. Но я заставляю себя дышать, не обращая внимания на то, что по ее лицу начинают течь слезы.
— Как только опасность минует, — мягко говорю я, — ты сможешь вернуться домой.
— А ты? Куда ты пойдешь? — Ее голос срывается, и она обхватывает себя руками.
— Я останусь здесь. — Слова, когда они произносятся, звучат так же окончательно, как могила. Я вижу, как ее плечи начинают сотрясаться от рыданий, и больше всего на свете мне хочется подойти к ней. Я хочу сказать ей, что ничего такого не имел в виду. Но вместо этого я поворачиваюсь и выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь, заглушая звук ее слез.
Больше всего я хочу, чтобы она была в безопасности. Это лучший способ.
Я должен в это верить, иначе я не знаю, что будет дальше с каждым из нас.
23
САША
Целую неделю мы с Максом почти не разговариваем. Он говорит мне оставаться наверху во время приема, что мне лучше держаться подальше от посторонних глаз, и я думаю, он ожидает, что я послушаюсь его, как всегда.
У меня нет абсолютно никаких намерений в этом отношении.
Я знаю, что веду себя жестоко и мелочно. Я знаю, что он пытается помочь и спасти нас, и что это разрывает его на части так же сильно, как и меня. В глубине души я все это знаю. Но это не избавляет от чувства предательства. Неважно, что он ее не любит. Неважно, что он ее не хочет. Неважно, что он не планирует трахать ее, за исключением случаев, когда им нужно сделать ребенка. Он собирается жениться на другой женщине. Лечь в постель с другой женщиной. Быть рядом с другой женщиной. Не имеет значения, что это будет бесстрастное эхо того, что было у нас с Максом вместе.
Я хочу видеть ее, и чтобы она видела меня. Я хочу, чтобы она всегда задавалась вопросом, та ли я, о ком думает Макс, когда он с ней, та ли, о ком он мечтает. Я хочу всегда быть призраком в этом доме, в их жизнях, еще долго после того, как меня не станет.
Мне не нужно беспокоиться о выборе платья для приема. У меня есть темно-синее шелковое вечернее платье с глубоким вырезом, тонкими бретельками и разрезом сбоку, а также серьги и туфли на каблуках, которые подарила мне Катерина.
В ночь приема я прячусь в своей комнате, как он и просил, но вместо того, чтобы оставаться там, я провожу несколько часов, готовясь заранее. Прошло много времени с тех пор, как я так заботилась о своей внешности. Я завиваю волосы, оставляя их свободными рыжевато-светлыми волнами по спине, заколотыми с одной стороны, чтобы показать свисающую серьгу. Я использую легкий макияж, оттеняю глаза тем же розовым золотом, что и украшения, и слегка подкрашиваю губы розовым, зная, что Максу нравится больше всего. Одеваясь, я чувствую, как сжимается моя грудь, зная, что я делаю это, чтобы причинить ему боль.
Я не хочу причинять ему боль, но я хочу, чтобы он знал, что он теряет. Чем он жертвует. Я бы предпочла, чтобы мы оба
