В СССР, конечно же, никто и не слышал толком об этой игре, а потому, решив, что для местного населения она будет неинтересна, я с лёгкостью заменил её на лапту.
Прочитав об этом в сценарии, многие актёры засомневались.
— Лапта? Это же уже старьё. В такое уже никто не играет. Да и вообще, это детская игра. Как мы будем выглядеть?
— А вы представьте, что играете не палками по мячу, а своими силами меряетесь, — пояснил им я, развивая тему. — И победа в этой игре будет зависеть от того, насколько высоко прыгает и быстрее других бегает та или иная команда. Мы же с оператором снимем всё как надо, а когда смонтируем, то, уверяю вас, что зритель рот раскроет и уже на следующее утро начнёт искать секцию по игре в лапту, ибо то, что у нас получится, перевернет представление человечества об этом виде спорта. А там, глядишь, и олимпийским его сделаем!
Подъехали краны. Техники развернули и собрали заранее продуманные системы тросов. Подвезли декорационный реквизит: с виду деревянные, а на самом деле сделанные из плотного пенопласта «биты», мяч, сделанный плотниками на фабрике — большой, из толстой кожи, набитый опилками. Камеры установили на штативы с двух сторон, чтобы снимать одновременно и удары, и бег.
Когда всё подготовили, я собрал актёров, изображавших семью Петровых, и сказал:
— Если бы я снимал в Америке, то у американцев в их фильме вампиры бы играли в бейсбол, потому что там гроза и гром заглушают силу их ударов. У нас грозы нет, зато есть осень, пустота и тишина. Лапта — игра простая, но в ней есть то, что нам нужно: резкость, скорость и сила. Представьте, что ваши движения быстрее человеческих. Зритель должен поверить, что вы — не люди.
Марта подошла ко мне и тихо сказала:
— А если Белла будет выглядеть слишком нелепо среди них? Я ведь обычная.
— Так в том-то и смысл, — ответил я. — Ты чужая среди чужих. Твоя простота, твоё неумение быть в такой компании и подчеркнёт их силу.
Изображать «вампирскую лёгкость» делом было весьма трудным, и тут, разумеется, всё зависело не столько от актёров, сколько от двойников-каскадёров, выполняющих сложные трюки, и, разумеется, техников, налаживающих ту самую систему тросов. Эти металлические тросы мы обмотали мягкой тканью, чтобы они не натирали тело, а актёров, когда нужно было заснять именно их, поднимали над землёй как можно осторожнее. И вот уже Белла смотрела снизу, а «вампиры» будто летали над ней. В кадре это выглядело так, словно те и правда были существами не от мира сего.
Конечно, не обходилось всё это дело и без курьёзов. Один раз при перемещении трос заскрипел так громко, что вся таинственная атмосфера в мгновение ока пропала, и вся группа легла со смеху. Другой раз один актёр с такой силой ударил по мячу, что тот полетел прямо в кусты, где, как оказалось, спрятались местные ребятишки. Мяч попал между деревьями и застрял. Мальчишки, визжа, кинулись за ним, и в кадре вдруг возникла целая толпа детворы в куртках.
Я закричал:
— Стоп! Детей убрать с площадки и накормить! А мы снимаем заново! Готовы? — Персонал привычно засуетился, занимая свои места, пара сотрудников площадки занялась детишками. Кажется, кто-то из незадействованных рабочих сцены, выполняя команду режиссёра, то есть меня, прямо на ходу вручил им шоколадку. — Мотор!
Во все эти не предусмотренные сценарием, но приготовленные жизнью моменты я всегда старался держаться профессионально, стараясь не уронить авторитет, но, честно говоря, было трудно не улыбаться. Детишки смотрели на нас широко раскрытыми глазами, будто и правда увидели живых вампиров и, разумеется, носились с визгами по всей съёмочной площадке, напрочь игнорируя попытки съёмочной группы «убрать и накормить». Кто-то случайно чихнул в ёмкость с тальком и теперь стоял, пытаясь разлепить глаза на белоснежном лице. Рядом с этим гипсовым снеговиком, наверное, для контраста, появился папуас — наш художник по свету, пытаясь поймать юркого пацанёнка, где-то влетел в остатки старого костра, и теперь тот самый паренёк участливо помогал чертыхающемуся дядьке оттирать чёрную физиономию. Серьёзная девочка в очках, мило картавя, спрашивала у костюмера, почему люди прыгают на верёвках, а тот не знал, куда себя деть — то ли утолять любопытство ребёнка, то ли, наконец, закончить ремонт порвавшегося на самом интересном месте спортивно-вампирского костюма.
Ну, какая уж тут лапта или, скажем, бейсбол. Тут главное от смеха штаны не намочить…
«Однако надо работать!»
— Мотор!
Второй дубль вышел удачнее. Один из «братьев» главного героя ударил по мячу, и тот взмыл высоко в воздух. В этот момент двое других актёров были подвешены на тросах и должны были «мгновенно» добежать и поймать этот мяч. Рабочие по команде дёрнули верёвки — и оба «вампира» полетели вперёд, однако ловко приземлиться сумел только один, а вот второй не рассчитал и плюхнулся прямо в кучу листвы, которую рабочие оставили, расчищая съёмочную площадку в лесу.
— Ничего, — сказал я, пытаясь сохранить серьёзность, — для зрителя вы всё равно будете казаться сверхъестественными. Главное, чтобы на плёнке выглядело, будто вы летите.
Через пару-тройку часов постоянных прыжков и полётов все вошли в азарт. Мы сняли, как «вампиры» будто бы мчались быстрее ветра, а Белла стояла в стороне и поражённо наблюдала за этим. Камера медленно наезжала на её лицо, и Марта играла так, что мне самому стало не по себе — в её глазах было и восхищение, и страх.
Отсняв сцену с первого дубля, был вынужден констатировать, что всего на второй день съёмок моя жена действительно стала превращаться в актрису. Впрочем, человек она знакомый со сценой не понаслышке, а это очень много значит!
В перерыве всё это время стоящий в стороне и наблюдающий за съёмочным процессом Кравцов подошёл ко мне.
— Саша, если так и дальше пойдёт, у тебя будет фильм не про вампиров, а про цирк с акробатами.
Зная его ядовитый характер, спорить не стал, а отмахнулся, сказав, что все тросы будут затёрты на постпродакшене, а потом сразу же ему отомстил, предложив сняться в паре эпизодов. Ну как предложив?..
— Товарищ оператор, наведите, пожалуйста, камеру вот на этого товарища полковника. Будем снимать сцену с ним: нападение вампира на случайного прохожего из спецслужб.
Глаза Кравцова немедленно расширились до невообразимых размеров, и он крикнул: «Васин, не сметь! Отставить!», после чего упрыгал со съёмочной площадки в сторону чащи с
