претендовали сразу несколько человек. Всех и собирался посмотреть после обеда, потому что сейчас уделить времени никому не мог, ибо был крайне занят — я стоял в своём кабинете на руках вверх ногами и очень сильно думал.
А всё дело было в том, что я вспомнил про так и не решённый вопрос. И мало того, что вспомнил, так ещё и понял, что ответа на этот вопрос найти пока что не могу. Речь шла об одной из самых запоминающихся сцен в фильме «Т-2». Без этих кадров картина могла существенно потерять в своей зрелищности и эпичности. Однако, как не напрягал мозг, как ни старался расшевелить воображение, найти красивый способ запечатлеть на плёнке проход живого человека через настоящую металлическую решётку я не мог.
Как только стало понятно, что задача фактически не имеет решения, в голове сразу же вспыхнула мысль сделать данный эпизод при помощи компьютеров. Однако уже через мгновение данную идею пришлось с сожалением отбросить, напомнив себе, что компьютеры этих лет ещё не так мощны, а программы для них не столь продвинуты, как в будущем. И если начать реализовывать задумку на почти что допотопных ЭВМ, то это будет означать лишь одно — картинка окажется явно мультяшной и в её реалистичность никто не поверит. Следовательно, данный вариант абсолютно для меня не подходил. И я продолжил думать. Думать, думать, и ещё раз думать! А чтобы это происходило лучше, я и стоял вверх ногами, надеясь, что быть может так что-то в голове щёлкнет.
И чтобы вы думали? Случилось чудо! Не прошло и десяти минут, а меня посетило озарение! И произошло это, когда я от нечего делать стал тупо разглядывать свой рабочий стол, на котором, в том числе, лежала пачка простых карандашей.
И эти карандаши зародили в голове мысль, которая сразу же оформилась в идею. Моментально прекратив стояние, подбежал к рабочему месту и раскрыл пачку. Вытащил из неё пару карандашей, а затем прислонил их перпендикулярно друг к другу — крестом.
«А из этого может что-то получиться», — буркнул я и, пройдя в комнату отдыха, достал из шкафа лезвие для бритвы. Вернулся за стол, наметил на одном карандаше центр и сделал небольшой вырез — ямочку. Взял целый карандаш и приложил его к ямочке второго карандаша. Сделал я, конечно, не аккуратно, потому что спешил. Да, собственно, и аккуратность сейчас была не важна. Важен был принцип. И исходя из уже полученных данных становилось совершенно понятно, что при той самой аккуратности можно сделать выпил так, что того самого выпила видно не будет и создастся впечатление, что один карандаш утоплен в тело другого.
Понимая, что я на верном пути и нахожусь на грани решения сложнейшей задачи, взял третий карандаш и лезвием сделал по центру ямочку чуть глубже, чем на предыдущем экземпляре. На четвёртом карандаше глубина ямочки увеличилась. На пятом она увеличилась ещё больше, и стало ясно, что карандаш вот-вот разломится, поэтому следующий — шестой карандаш я попросту распилил напополам, убрав из центра часть равную диаметру самого карандаша. А вот на седьмом экземпляре я сделал точно такой же вырез как был у пятого.
В том эксперименте, который я намеривался провести, этот седьмой карандаш и те, что будут идти за ним, должны будут повёрнуты в сторону наблюдателя цельной частью, тем самым закрывая собой от наблюдателя сделанные выпилы. На восьмом карандаше ямочка уменьшалась. На девятом она уменьшалась ещё. И на десятом карандаше это ямочка была сделана совсем малюсенькой, как и на втором.
Молясь, чтобы у меня всё получилось, позвонил секретарше и велел срочно пригласить ко мне оператора с фотокамерой.
Вскоре, проявив фотографии, я понял, что нашёл решение проблемы. Оператор, до этого момента не совсем вникнувший в суть происходящего, тут же загорелся идеей снять это на киноплёнку.
— Давайте посмотрим, что получится? — предложил он.
Я, собственно, знал, что получится не очень качественная картинка, но всё же согласился.
Записали «проход» одного карандаша через другой, проявили плёнку и смонтировали этот кусок. Как и ожидалось, всё было рвано и не правдоподобно. Это обуславливалось тем, что вырезы в карандашах были не одинаковыми и неравномерными относительно друг друга. Для более качественной работы и получения плавного движения нужно было много большее количество карандашей. Кроме этого, для того чтобы картинка не дрожала, в кадре те самые карандаши всегда должны были находиться строго на своих местах, как и камера. Ни на миллиметр, ни в какую сторону ничто при съёмке двигаться было не должно.
Поделился своими выводами с оператором.
— Александр, насколько я понял, целым карандашом будет являться человек, а тем карандашом, что вы подрезали — металлическая решётка? — сообразил коллега.
— Вы правильно всё поняли.
— Это значит, что нужно будет сделать большое количество решёток и по миллиметрам пододвигая их к находящемуся на месте роботу-убийце, постоянно их заменять.
— И вновь вы не ошиблись.
— Гм, но с этим же будет проблема, — произнёс оператор задумчиво. — На месте робота должен же будет находиться человек. И чтобы съёмка прошла нормально, он несколько часов ни то, что двигаться будет не должен, так даже моргать ему нельзя. Но кто это выдержит из живущих на Земле?
Я встал, прокашлялся и, пройдясь по кабинету в задумчивости через минуту размышлений, произнёс:
— Есть такие люди…
— Мимы? Ты сказал: мимы⁈ — удивился глава киностудии, когда я озвучил ему свою идею.
— Ну да — это те, что не клоуны, — подтвердил я, после чего пояснил: — Это единственные люди, которые способны стоять часами, не двигаясь. И нам нужен именно такой человек.
— И ты этого мима хочешь сделать антагонистом — главным антигероем картины?
— А почему бы и нет?
— Ты не забыл случаем, что мы снимаем самый ожидаемый на планете фильм? Можем ли мы рисковать, приглашая на одну из главных ролей непрофессионального актёра⁈
— Можем, — легко кивнул я и, видя набирающего воздух в возмущении директора, тут же озвучил мысль: — Он же практически без реплик будет играть. Там и играть-то особо не надо. Бегай, прыгай и ещё раз бегай. Думаю, при желании мы сумеем найти подходящую кандидатуру, которая будет способно это сделать. Нужно просто обратиться в Госконцерт, ведь театры и цирки в том числе и под их приглядом находятся.
Бывший тесть подумал-подумал, да и согласился, разумеется, напомнив, что вся ответственность за это лежит исключительно на мне.
