сказал Ордош. — Здесь у всех есть начальники. Пусть те и разбираются. Тебя привели не для того, чтобы ты передавал свой опыт персоналу».
«Но… так нельзя!»
«Можно, Сигей. Происходящее здесь тебя не касается. Ты больше не в башне архимага. Успокойся. Просто не обращай на этих девочек внимание».
«Легко сказать. Меня коробит от их… непрофессионализма».
— Что ж, красивый ты наш, — сказала управляющая, не сделав официанткам ни единого замечания. — Я придумала, что с тобою делать.
— Что, госпожа управляющая?
— Мы не станем прятать твою красоту, — сказала она. — Мы украсим тобою зал!
* * *
Первой в клуб явилась леди Сорока в кампании с незнакомой мне остроносой женщиной. Не знаю, приехали они вместе, или встретились на площади около ресторана. В зал женщины входили рука об руку.
Обе шли уверенно, вели себя по хозяйски, что выдавало в них членов клуба. Остроносая обронила несколько фраз следовавшей за ними по пятам официантке, та поспешила на кухню. Графиня заметила меня, пробежалась по мне взглядом, придирчиво изучая мой макияж и одежду. Но даже не кивнула. Похоже, здороваться со мной в присутствии спутницы, показалось ей неуместным поступком.
А я изображал статую. Судя по ощущениям, уже на протяжении часа. Настроился стоять так еще часов восемь.
Управляющая едва ли не за руку отвела меня в этот угол зала. Велела замереть между двумя квадратными ростовыми зеркалами и ждать здесь окончания рабочей смены. Я не обиделся на нее: если бы ко мне в ресторан привели незнакомого, ненужного мне человека, я поступил бы с ним примерно так же.
Ладно. Почему бы и нет. Навязывать свои услуги я не собираюсь.
Если графиню Нарынскую устроит, побездельничаю здесь до утра. Какой смысл мне кому-то что-то доказывать? Графиня плохо объяснила персоналу ресторана цель моего появления здесь. Вот пусть и разбирается. А мне не трудно просто стоять. Выносливость нового тела теперь позволяла мне находиться на ногах много часов без отдыха.
«Не обижайся, дубина, — сказал Ордош. — Какая тебе разница: торчать в углу или бегать с тарелками и чашками. Не оценили твой талант — бывает».
«Я не обижаюсь».
«Кого ты пытаешься обмануть? Ты для меня, как раскрытая книга. Расслабься. Любуйся своим отражением в зеркалах. И думай о том, что уже через несколько дней будешь заглядывать студенткам под юбки».
«Ты извращенец», — сказал я.
«Это гормоны принца на меня так влияют».
«Я не о студентках. А о том, что только извращенец может любоваться нашей разрисованной рожей. Скажи еще, что тебе нравится вкус помады».
«Юмор — хорошо, — сказал колдун. — Замри и воображай, что ты произведение искусства».
Пока я переговаривался с Ордошем, сутулые официантки успели заставить стол леди Сороки тарелками с «шедеврами» здешних поваров. Я наблюдал за действиями персонала, печально вздыхал. Больно на такое смотреть. Я уж не вспоминаю о Винисе, но даже я за пару дней сумел бы объяснить этим женщинам, что они работают с людьми, а не просто переносят с места на место посуду.
«Отстань уже от них, старый зануда, — сказал колдун. — Вовсе они не сутулые. Нормальные девчонки. Не их вина, что в этом мире совсем иные стандарты сервиса, непривычные для тебя».
В ответ на слова колдуна я только вздыхал.
Вспомнил, как Винис вбивал в меня правила и тонкости работы слуги, улыбнулся, впервые ощутив ностальгию по проведенному в башне Северика времени. Сто лет мне казалось, что я отбываю тюремное заключение. Сейчас же понимаю, что единственное, чего тогда недоставало — это общения с другими людьми (относительным исключением были субботы) и возможности по собственному желанию покидать башню. Заключение в башне архимага теперь вспоминалось мне максимально комфортным.
От воспоминаний меня отвлек запах кофе. Я поморщился.
«По-моему, неплохо пахнет», — сказал Ордош.
«Помои! — сказал я. — Дрянной сорт кофе. Даже у Рябины в кафе был лучше. Нормальный напиток из такого без кофейной палочки не приготовить. Еще и зерна пережарили».
«Ты сегодня брюзжишь, как настоящий старикан».
«Может, потому, что я и есть старикан? Я почти вдвое старше даже тебя. Что уж говорить об этих девчонках, которые похлопывают меня по плечу и треплют за щеки. Потерпи, колдун. Дай поворчать хотя бы на тебя. Не выплескивать же мне свое плохое настроение на всех этих детей».
«Ворчи, Сигей, — сказал Ордош. — Меня это только забавляет. Но не забывай при этом выглядеть милым Пупсиком. У тебя это получается. А вот я бы не смог».
Я наблюдал за тем, как официантка понесла на стол леди Сороки две маленькие кофейные чашки. Она двигалась неторопливо, выставив перед собой круглый, покрытый серебром поднос, опасаясь расплескать жидкость, налитую в чашки до краев. Даже в кафе Рябины натренированные мной работницы проделывали такое с большим изяществом.
Графиня заподозрила неладное, едва уловила исходящий от поставленного перед ней напитка аромат. Она придержала официантку за руку, призывая ту подождать. Сделала глоток из чашки, скривилась. Посмотрела на меня. Вопросительно приподняла брови, чуть сдвинув скрывавшую левый глаз повязку.
Я развел руками. Показал на официантку, намекая, что спрашивать нужно не у меня.
Графиня задала вопрос официантке. Та что-то пролепетала в ответ, испугано замахала ресницами.
«Могу сделать так, что мы услышим их разговор», — предложил Ордош.
«Не надо, — сказал я. — И так понятно, что сейчас я пойду варить кофе».
Официантка попятилась от стола, развернулась и поспешила прочь. Но не на кухню, а к центральному входу в клуб. И вскоре вернулась в компании с управляющей.
Управляющая велела официантке уйти, а сама замерла у стола графини. Выслушала претензии. Кивнула. Поправила очки, посмотрела на меня. Даже выговор графини не заставил ее проявить на лице эмоции.
Женщина почтительно поклонилась гостям и поспешила ко мне.
Она не стала мне ничего объяснять. Сказала: «Пошли». Схватила за руку и потащила за собой.
Я представлял, куда она меня ведет. И не ошибся.
Комната бара находилась рядом с кухней. Просторная. Заставленная стеллажами с бесчисленными бутылками, кувшинами, бочонками. На длинных столах я увидел стройные ряды натертой до хрустального блеска посуды. Семь высоких холодильников.
Управляющая завела меня в комнату.
Круглолицая женщина резво вспорхнула из спрятанного в углу кожаного кресла. Эта же женщина хозяйничала в баре, когда я посещал клуб в прошлый раз. Позавчера она помогла мне разыскать среди всей этой кучи коробочек и банок нужные для приготовления кофе ингредиенты. Пока я варил для леди Сороки и Гадюки кофе, она с подозрением присматривалась ко всем моим действиям. Тогда от нее тоже исходил спиртной запах.
Управляющая подтолкнула меня навстречу круглолицей.
— Ага, — сказала она. — Сегодня до
