Элеонора задрожала.
– Я дрожу, Ахилл. Сегодня утром ты вывернул меня наизнанку, словно моя кровь больше не греет меня и ей требуешься ты, чтобы разжечь. И еще… и еще сегодня утром я познала в твоих руках райское блаженство, и – хотя бы раз – мне хотелось оказаться на небесах, о которых поют поэты.
Она прямо посмотрела в его глаза.
– Но знай, о чем ты просишь, Ахилл. Я не из тех твоих француженок, которые приходят на свидание, потому что так модно. Я мадьярка. Я не могу быть иной.
Грудь Ахилла вздымалась при дыхании, по-прежнему контролируемом, но уже участившемся. По его лицу скользнула тень улыбки.
– Иди ко мне, – попросил он.
Элеонора потянулась вытащить заколку из волос. Казалось, Ахилл надолго перестал дышать, потом он резко выдохнул.
– Судьба добра, – тихо произнес он.
Его пальцы погрузились в ее волосы и начали вытаскивать оставшиеся заколки. Прямо под ее кожей плясало пламя. Волосы Элеоноры тяжелой волной упали ей на спину.
– Ты знаешь, как проверять предел мужской выдержки? – спросил Ахилл. Он смотрел в зеленую глубину ее глаз, и хотя стена все еще оставалась, в них бурлила страсть, страсть женщины, сильная и мощная.
Элеонора лукаво улыбнулась:
– Я знаю, как можно попробовать это сделать. – Она приложила палец к губам и медленно облизала его кончиком языка, потом начала водить им ему по груди вдоль краев расстегнутой рубашки.
У Ахилла напряглись бедра. Элеонора наклонилась и поцеловала влажный след, оставленный пальцем. Ее обещание…
Со стоном Ахилл поднял Элеонору и понес на покрывало, которое он постелил у камина. Он встал перед нею на нагретой огнем ткани. Элеонора обняла Ахилла за шею и притянула к себе. Он впился в ее губы стремительным поцелуем.
Потребовалась вся его воля, чтобы не поглотить ее. Изумительно вкусная Элеонора, ее податливые губы в его губах, ее грудь, прижавшаяся к нему, – все раздувало огонь его пламени, зажегшегося, когда он увидел ее спящей в розовом шелковом халате. У него не было женщины после Жемо, и после сегодняшнего утра его тело рвалось к близости. Но он не мог поддаться чувству.
Ахилл медленно скользнул рукой по спрятанному в шелке телу Элеоноры, прикосновение к ее коже под тонкой материей ослабило его контроль над собой. Он развязал ленты и распахнул халат, чтобы ощутить рукой ее кожу. Руки Ахилла начали поглаживать спину Элеоноры долгими медленными движениями. И пока язык Элеоноры жадно обвивался вокруг его языка, ее пальцы вытаскивали концы рубашки из бриджей Ахилла.
Ее руки скользнули под ткань.
– Ммм, – промычала Элеонора, и этот звук завибрировал в глубине Ахилла. Она начала ощупывать мускулы его спины, рук, груди.
Она, казалось, хотела обнять его всем своим телом. Ахилл встал на колени и снял рубашку. Элеонора улыбнулась и протянула руку погладить складки на его животе.
– Такая прочная сталь под бархатом.
– И такая горячая страсть под шелком.
Рука Элеоноры опустилась ниже, гладя его бриджи, где скрывалось доказательство желания Ахилла. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и обнаружил, что его бедра движутся к ее руке. Кровь барабанным боем застучала у него в ушах. Горячая расплавленная тирания страсти просила выхода.
Ахилл убрал руку Элеоноры.
– Потом, – сказал он. – Это потребуется потом. Не сейчас. – Он уткнулся раскрытыми губами в ее ладонь и стал целовать ее руку от ладони к плечу. – Сейчас главное удовлетворять только твое желание. – Рот Ахилла через халат нащупал острия груди Элеоноры. Он застонала, и ее спина выгнулась к нему. – Только твое.
Ахилл расположился рядом с Элеонорой бок о бок. Тепло ее кожи струилось через шелк, когда он гладил ее. Тонкая талия, округлые бедра, стройные ноги. Прикосновения Ахилла заставляли Элеонору вытягиваться и извиваться в пробуждении от чувственной дремы.
Элеонора предалась ощущениям, настойчивое тепло его рук обволакивало. Она уткнулась в его сильную руку и, покусывая, прошлась по ней. Она почувствовала, как его желание… так близко… Неожиданная тревога пронзила ее. Он целовал ее шею, грудь, вращая языком вокруг чувствительных вершин. Ее кровь превратилась в согретый коньяк, впитывающий в себя движущееся тепло. Элеонора застонала, и ее тревога, казалось, исчезла.
Рука Ахилла гладила ее живот, потом опустилась ниже, к ее интригующим завиткам. Его палец коснулся ее влажного лона, и глубокий выдох вырвался из нее. Ее тело напряглось. Ожидание… предвкушение…
Пальцем он вошел в нее. Продолжительный стон вырвался из ее горла. Палец Ахилла двигался в ней кругами, пробовал ее, погружался глубже.
– А-а-ах, – вскрикнула Элеонора, напрягаясь. Ее пальцы вцепились ему в руку.
– Сладкая Эл, – прошептал Ахилл, возвращаясь к прежним нежным поглаживаниям. – Я причинил тебе боль?
– Н-нет, – прошептала она.
– Ты хочешь, чтобы я перестал? – Ахилл поцеловал губы и глаза Элеоноры.
– Сегодняшнее утро, – выдохнула она. – Будет, как сегодня утром?
– Может быть. Но лучше.
Элеонора посмотрела в потолок и вибрирующе рассмеялась.
– Бедный Ахилл. Уже не так забавно, а?
Нежные поглаживания прекратились, и Ахилл взял Элеонору за подбородок.
– Посмотри на меня, Элеонора. То, что между тобой и мной, перестало быть забавным давным-давно. Но я не буду лгать тебе. Я эгоист. Я хочу тебя. В тебе было обещание, которого я не видел в других женщинах. Я хочу его.
Ахилл скорбно улыбнулся:
– Но это, в конце концов, соблазнение. А я не ничтожество и не хочу обидеть тебя.
Элеонора быстро приподнялась на локтях, волосы упали ей на лицо и закрыли глаза. Она тряхнула головой и засмеялась.
– Полагаю, француженка при этих словах должна бы покраснеть, как гранат, от смущения. И почему я этого не делаю?
Ахилл погладил ее по щеке:
– Ты мадьярка.
Элеонора подняла голову и усмехнулась:
– Да, действительно. Возможно, дело в бриджах, которые… оттопырились.
– Бриджи, ваше имя – терпение, – сказал он сардонически.
– В том смысле, что без них.
Ахилл поднял бровь в знак благодарности.
Элеонора перевернулась на бок, лицом к нему, ее рука украдкой потянулась расстегнуть пуговицу. Ахилл крепко поцеловал ее. Элеонора расстегнула другую пуговицу.
– Думай, что ты делаешь, Элеонора.
Она рассыпала поцелуи по рельефу его мускулистой груди.
– Нет, – пробормотала Элеонора в его кожу, – нет, я бросила думать.
Ахилл позволил ей закончить расстегивание пуговиц, затем спустил и быстро скинул бриджи. Элеонора прикусила губу, глядя на него.
– Ты думаешь, Эл?
– Нет, – прошептала она, отворачиваясь, потом возвращая взгляд. – Просто никогда раньше я не видела полностью раздетого мужчину. – Она посмотрела на Ахилла сквозь опущенные ресницы и усмехнулась. – Ты хочешь, чтобы я сейчас сказала, что я вижу?
