Когда Виктор задрожал и закричал, обдав руку Бенедикта своей горячей струей, Бенедикт застонал и вошел в него.
Несколько долгих мгновений стояла тишина, прерываемая лишь их неровным
дыханием. Затем Бенедикт выдохнул и осторожно опустил ногу Виктора.
«Черт», - выдохнул Виктор, глядя на Бенедикта взглядом, не иначе как
восхищенным. «Это было... Черт...» Похоже, это было единственное, что он смог
сказать.
Бенедикт рассмеялся и, наклонившись, слегка поцеловал влажный лоб, скулу и
раскрасневшуюся щеку Виктора, а затем захватил его припухшие губы в
медленный и глубокий поцелуй. В ответ Виктор обхватил лицо Бенедикта руками и
запустил пальцы в его волосы.
Когда поцелуй закончился, Виктор неожиданно потянул Бенедикта за шею, обхватив его, и несколько мгновений не шевелился. Бенедикт почувствовал, как
сердце заколотилось в ушах, и крепче обнял Виктора.
Им потребовалось несколько минут, чтобы перевести дух, прежде чем они
отпустили друг друга, и Бенедикт сделал шаг назад.
«Ну и бардак», - усмехнулся Виктор, глядя на их испорченную одежду. «Думаю, нам нужно привести себя в порядок и уйти».
«А я думаю, мисс Лафлёр, что вы уничтожили мой любимый костюм», - поддразнил
Бенедикт, и Виктор закатил глаза в ответ.
Следующие четверть часа они провели, приводя себя в порядок и наводя порядок в
ванной. Было ясно, что они не смогут вернуться в бальный зал, не став предметом
сплетен на ближайшие две недели. Поэтому они решили, что лучше всего будет
оставить записку для семьи Бенедикта и сразу же отправиться в Блэкмур.
Но когда они тихонько приоткрыли дверь, чтобы проверить коридор перед выходом
из ванной, то замерли на месте. В коридоре их ждали две фигуры.
Уильям Торнби.
И леди Хоторн.
ГЛАВА 11. ПРОЩАНИЕ.
Выражение неприятного лица леди Хоторн было не иначе как триумфальным.
«Ха! Я же говорила вам, мистер Торнби!» - воскликнула она с самодовольной
ухмылкой и посмотрела на мужчину, чтобы увидеть его реакцию. «Они
прелюбодействовали в вашей ванной!»
Торнби, побледневший и застывший на месте, казалось, был шокирован выходом
Бенедикта и Вивьен из ванной не меньше, чем они его.
«Что здесь происходит?» сказала Вивьен, ее голос был ровным и почти скучающим.
«Не нужно театральности», - рассмеялась леди Хоторн, скрестив руки на груди.
«Мы все слышали». Она посмотрела на Бенедикта с вызовом в глазах. «Вам
следовало послушать меня, мистер Блэкмур. Теперь вы уничтожены».
«Я понятия не имею, о чем вы говорите», - небрежно ответил Бенедикт, подражая
беспечности Вивьен, несмотря на то что сердце его подпрыгивало в горле. «Мисс
Лафлёр почувствовала себя плохо, и я...»
«Не надо!» Торнби внезапно вскрикнул, и красные пятна мгновенно покрыли его
бледную шею и лицо. «Вы...» - он указал дрожащим пальцем на Бенедикта. «Вы... я
слышал, что вы сделали... с ней!»
В одно мгновение произошло три вещи: в конце коридора появился дворецкий; Бенедикт понял, что Торнби все еще считает Виктора женщиной; и Торнби
бросился на Бенедикта, ударив его кулаком в лицо, отчего они оба рухнули на пол.
Хотя на первый взгляд руки Торнби были маленькими и мягкими, они несли в себе
мощный удар. Ударившись затылком о пол ванной, Бенедикт почувствовал, как
жесткие кулаки Торнби ударили его по торсу. Со стороны они, наверное, выглядели
нелепо - как французский бульдог, пытающийся побороть дога. Но от удара голова
зазвенела, а Торнби навалился всем весом на грудь, и Бенедикт с трудом переводил
дыхание, не в силах оторвать мужчину от себя.
Виктор - то есть Вивьен - схватил Торнби за шиворот и отпихнул его от Бенедикта.
Все еще испытывая головокружение, Бенедикт наконец почувствовал, что в его
легкие поступает воздух.
«С вами все в порядке?» спросила Вивьен, протягивая ему руку. Бенедикт кивнул, взял предложенную руку и тут же был поднят на ноги.
Несмотря на свои размеры, подумал Бенедикт, Виктор был невероятно силен.
«Сэр! Сэр!» Старый дворецкий поспешил к ним и принялся помогать Торнби
подняться с пола. Затем он повернулся и устремил взгляд на Бенедикта. «Что
происходит?»
Но это была леди Хоторн, которая закричала: «Эти джентльмены совершали акт
непристойности в ванной!»
«Что... что?» - заикнулся дворецкий, глядя между Торнби и Бенедиктом, явно
потрясенный тем, что его хозяин способен совершить что-то непристойное, тем
более с другим мужчиной.
В этот момент Вивьен потянула Бенедикта за руку и прошептала: «Уходим».
И они побежали.
***
Мария была ошеломлена, когда увидела Бенедикта, выходящего из кареты с мисс
Лафлёр, и еще больше, когда заметила его побитое и покрытое синяками лицо.
Только после того как он запретил ей посылать за доктором и попросил принести в
его комнату лед и аптечку, он смог пойти в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Посмотрев в зеркало, он увидел, что на скуле уже темнеет большой синяк. Из носа
шла кровь, хотя и гораздо меньше, чем десять минут назад, а нижняя губа была
разбита и тоже кровоточила. Ребра болели, когда он двигался, и он подумал, не
сломаны ли они.
Когда он вошел в спальню, Виктор уже ждал его с аптечкой, полотенцем и стаканом
льда.
«Ты выглядишь как черт», - сказал Виктор, окинув его взглядом.
Бенедикт поднял бровь. «Где твой парик?»
Виктор кивнул на стол, где он его оставил, и пожал плечами. «У меня разболелась
голова, поэтому я его снял».
Бенедикт кивнул. «Ты можешь взять мою одежду, если хочешь переодеться».
«Вообще-то, я бы с удовольствием», - сказал Виктор с удивлением в голосе, но
потом покачал головой. «Но, думаю, сначала мне нужно принять ванну».
«Моя ванная - вторая дверь слева», - сказал Бенедикт, расстегивая жилет.
Виктор бросил на него косой взгляд, словно пытаясь понять, серьезно ли он
говорит. «Спасибо, но, возможно, будет разумнее, если я уйду».
Бенедикт поднял на него глаза. «Останься».
«После того, что только что произошло...» Голос Виктора прервался. «Будет лучше, если меня не будет здесь, когда вернется твоя семья».
Бенедикт на мгновение задумался. Он знал, что будет просто чудом, если леди
Хоторн не раскроет их секрет всему бальному залу, как только они уйдут. И если
она не сделает этого сегодня, то непременно сделает завтра, и его жизнь, какой он
ее знал, закончится. Сегодня или завтра ему придется столкнуться с разочарованием
деда, страхом матери и отвращением брата.
Поэтому он снова сказал: «Останься».
Он имел в виду не только сегодняшнюю ночь. Он хотел сказать - навсегда. Но он
этого не сказал.
Виктор смотрел на него с сомнением во взгляде. Он никогда не колебался, но
