Вернувшись на место, я тут же вполголоса пересказала наш разговор с корчмарем остальным. И свои мысли по этому поводу.
— Если Магистериуму и сообщили о проблеме, то он явно решил ее проигнорировать, — уверенно сказал Сев. — Во всяком случае, эта тварь до сих пор здесь. Я чуял ее свежий след, когда мы проезжали по улице.
— Я тоже, — подтвердил Хират.
Грейн только молча кивнул.
То обстоятельство, что я была в нашей компании единственным существом, лишенном сколь-нибудь чувствительного обоняния, иногда по-настоящему раздражало.
— Ну, и что же это за нежить? — поинтересовалась я, сдержав недовольную гримасу.
— Волколак, — коротко ответил Сев и едва заметно поморщился, словно говорил о чем-то крайне неприятном.
— О, — я моргнула.
Волколак. Еще один получеловек-полуволк, о котором в народе существовала добрая сотня недобрых легенд. Именно благодаря волколакам об оборотнях и пошла по свету такая дурная слава — слишком уж многие люди не умели заметить между ними разницу. Однако разница эта — и теперь я знала это совершенно точно — на самом деле была огромна. Если оборотни могли менять свою ипостась в любое время дня и ночи — причем, по собственному желанию — то трансформация волколака всецело зависела от фаз луны и контролю не поддавалась. И если оборотни в любой ипостаси руководствовались в своих действиях прежде всего голосом разума, то волколаки — даже в человеческом обличии отдавали предпочтение животным инстинктам и звериной агрессии.
— Почему ты мне не сказал?
— Зачем? — равнодушно отозвался сереброволосый дарг. — Это проблемы местных, пусть сами разбираются.
Я смотрела на его спокойное лицо с плохо скрытым раздражением. Иногда он бывал просто невыносим.
— И как же ты предлагаешь им разбираться? — поджав губы, сердито прошипела я. — Составить график, чья очередь следующая быть волчьей закуской?
— А что ты на меня взъелась? — так же сердито отозвался оборотень. — Я этим людям ничего не должен. Будь их воля, они бы и меня на крюке вздернули… Вот только я им такого шанса давать не намерен.
Я раздраженно фыркнула и отвернулась от него, демонстративно принявшись изучать помещение. Посетителей в корчме между тем все прибывало. Одни рассаживались за столами, другие оставались у стойки на высоких деревянных табуретах. По мере заполнения, гул голосов в корчме становился все громче, тут и там раздавались громкие разговоры, слышался смех. Мое внимание привлек человек, вошедший в корчму примерно пару минут назад и так и оставшийся у стойки. Высокий, черноволосый, с умным аристократическим лицом — несмотря на простую одежду, он выделялся среди селян, словно эльфийский клинок среди кухонных ножей. Длинные, до плеч, волосы были едва тронуты сединой, но на худом лице отражалась бесконечная усталость, словно все худшее, что могло произойти в его жизни, уже случилось. Он молча бросил на стойку монету, на безымянном пальце тускло блеснуло кольцо — широкий витой обод, сплав белого и красного золота. Университетский алхимик?! Интересно, что ему понадобилось в подобной глуши? Я заметила, как он машинально кивнул нескольким посетителям, отвечая на их приветствия. Было очевидно, что его появление не вызвало того всплеска интереса, какого можно было ожидать при появлении официального представителя Магистериума. Похоже, видеть его в этой корчме ни для кого давно не было в новинку. В памяти вдруг всплыли слова корчмаря: «Он уже три месяца каждый вечер тут бывает…».
Хм, неужели…
В этот момент корчмарь что-то тихо сказал черноволосому и кивком головы указал в нашу сторону. Тот неторопливо оглянулся. Я по-прежнему с интересом наблюдала за ним, даже и не думая отводить взгляд. Ну, надо же, коббе-ренвинский маг — и вдруг травник в каком-то богами забытом местечке. Алхимик равнодушно скользнул глазами по нашей компании, на мгновение задержал взгляд на мне и снова отвернулся. Похоже, ему было совсем не интересно, что я собиралась ему предложить. Однако меня такой вариант совершенно не устраивал. Я снова встала из-за стола, на этот раз прихватив с собой свою сумку с травами, и принялась пробираться между столами к стойке.
— Добрый вечер, — я решительно опустилась на табурет возле стойки и плюхнула на нее свою сумку. — Могу я отнять у вас минутку?
Если травник меня и услышал, то вида не подал. Он вообще не посмотрел в мою сторону. Я принялась неторопливо развязывать мешочек. Мое нарочито медленное копошение со шнурками, в конце концов, не осталось незамеченным.
— Извините, я сейчас не покупаю травы, — голос у него был низкий, немного хрипловатый.
— Но вы еще не знаете…
— Нет, — твердо перебил меня травник. — У меня нет денег на ваше… что бы там ни было.
Ну, и Яр с тобой.
Я уже достала из мешочка завернутый в холстину корень змеевика. Не обращая внимания на демонстративно холодный прием, я принялась разворачивать серую тряпицу. Может, не он, так хоть кто-нибудь другой заинтересуется.
Так оно и вышло.
— Змеиный корешок? — живо спросил у меня корчмарь. Я заметила, как алчно загорелись его глаза при виде застывшего навеки деревянного щупальца. Я молча кивнула, стараясь сохранять серьезный деловой вид.
— Почем за пол-ладони возьмешь? — поинтересовался кто-то из-за моего плеча.
Прекрасно!
— Шесть золотых, — быстро ответила я.
— По рукам! — тут же согласился корчмарь. — Беру все за восемнадцать гривенников.
— Эй! — возмутился второй. — Кусок мой!
— И мне на три пальца отрежьте, — подал голос лысеющий мужичок от стола слева. — Пять монет даю.
— Ладно, сейчас нарежу, — насупился корчмарь и тут же отправился на кухню за ножом.
Покупатели принялись отсчитывать золото. Я торжествующе улыбнулась и расслабилась.
— Они бы и на двадцать согласились, — тихо пробормотал травник, сосредоточенно изучая дно своей кружки. — Зря продешевили.
— Просто я не жадная, — легкомысленно отозвалась я, сгребая монеты в мешочек, пока мужики во главе с корчмарем бдительно делили на разделочной доске приобретенный товар. — В любом случае восемнадцать монет лучше, чем ваше «нет».
— А я вам ничего и не обещал.
Со стороны казалось, будто травник беседует с кем-то на дне своей кружки. На меня он так ни разу и не взглянул.
— Верно, — непринужденно согласилась я. — Денег-то у вас нет. Да и с хорошими манерами, похоже, тоже туговато.
Травник неожиданно поднял на меня глаза. Ярко-голубые, в обрамлении густых темных ресниц. Надо же, подумалось мне вдруг, наверное, раньше он был красивым мужчиной, когда был… счастлив. Мне внезапно стало его жалко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
