за подставу, — добавил я.
— Именно. Поэтому используй это желание как топливо. Вытащи её, получи деньги, а потом делай с ней что хочешь. Это твоё личное дело.
— А если она откажется говорить?
— Тогда это твоя проблема. Главное — доставить её живой с планеты.
— Куда доставить?
— На станцию. Там её допросят как следует.
В ответ я искренне рассмеялся. Иначе на это невозможно было реагировать.
— Ори, она со станции исчезнет в тот же миг, как только там появится. Ты это понимаешь? Её там ждут. Её там примут, поблагодарят и дадут новый документ с новым именем. Ну лейтенант, ну затейник. Вот никогда бы не подумал, что он такое способен придумать.
Я помедлил секунду и добавил, глядя в потолок с нарочитой рассеянностью, как разумный, который разговаривает не только с тем, кто сидит напротив:
— Лейтенант, я у тебя точно отберу бластер — тебе даже не поможет то, что на встречу ты прилетел без него.
Нисколько не сомневался, что лейтенант нас подслушивает, навесив на Ори жучок. Стандартная практика при таких переговорах: исполнитель носит передатчик, куратор слушает в реальном времени и при необходимости корректирует разговор через наушник. Ори такой наушник наверняка имел, а я его просто не видел.
— Ладно, Ори, — сказал я, поднимаясь. — Похоже, мне пора. Пускай вызволяют эту суку, но без меня. И передай Финиру: даже если он упрячет меня обратно в колонию, я буду этому только рад и сделаю всё, чтобы её там прикончили. А как это сделать — я знаю. Всё, я ушёл.
— Ты не теряйся, — произнёс Ори мне в спину. Голос у него звучал устало и немного грустно. — Будь на связи.
— Постараюсь.
Глава 22
Внизу, в маленьком плохо освещённом холле, меня ждал лейтенант. Он стоял у стены, опершись на неё одним плечом, с видом человека, которому не о чем беспокоиться. Но я видел, как напряжены его руки, как чуть сжаты губы.
— Ну что, ты согласен? — спросил он.
— Нет, лейтенант, — я остановился в шаге от него и посмотрел прямо в глаза. — Я не спасательная служба, а скорее ликвидационная. Могу её ликвидировать исключительно по вашей просьбе — это мой профиль, это я умею хорошо. А спасать — совсем не мой профиль. Это вам к спасателям нужно.
— Ты подумай, — сказал он. — Хорошо подумай: где ты ещё заработаешь такие деньги? Мне бы кто предложил, я бы, не задумываясь, согласился, — он покачал головой с видом искреннего сожаления.
— Вот поэтому ты до сих пор лейтенант: никогда не слушаешь, что тебе говорят умные люди.
— Кстати, лейтенант, — сказал я, уже берясь за ручку двери, — а почему вы её не можете выкупить, как меня? Выкупили бы — и никаких сложностей?
— Потому что у неё статья не подходящая.
— Понятно, — я кивнул. Это было правдой: шпионаж в пользу конкурирующей корпорации с отягчающими обстоятельствами плюс терроризм. С такими статьями заключённые на поруки не выходили. — Ладно, пока. Привет начальству.
Я вышел на улицу.
Воздух снаружи был горячим, сухим и пах пылью — как всегда в этом городе. Запрыгнув в багги, я выехал со стоянки и долго петлял по улицам: несколько кварталов прямо, резкий поворот, узкий переулок, снова главная улица. При этом наблюдал за воздухом — дроны над городом висели постоянно, но ни один не следовал за мной. Трижды сменил направление без видимой причины, прежде чем убедился, что хвоста нет, и лишь тогда направился на базу.
Устроившись на диване, я уставился в потолок и задумался. Мысли были холодными и чёткими, как всегда, когда мне нужно было принять решение, которое мне не нравилось. Да, деньги были огромными. Полмиллиона кредов — это не просто деньги, это другая жизнь. Но я искренне опасался их: один раз я уже так с Ори попал, еле выбрались. И больше так глупо нарваться совсем не хотелось.
Кроме того, насколько я знал из своей скромной юридической базы, Пилигрима должны были отправить совсем не в местную колонию. Она проживала не на этой планете, а значит, её дело подпадало под федеральную юрисдикцию. Стандартный исход в таких случаях — федеральная исправительная колония на одном из астероидов. Там всё устроено иначе: замкнутое пространство, полная изоляция, никаких связей с внешним миром. Сбежать оттуда — это не задача, это фантастика. Впрочем не для флота.
Но по непонятной причине её оставили отбывать наказание здесь. Причём на суде адвокаты Мидланда — все четверо — почему‑то промолчали, хотя именно они должны были требовать её этапирования подальше от этой планеты. Промолчал и адвокат корпорации, где она установила шпионское оборудование, — а ведь он на протяжении всего процесса требовал максимального наказания.
Это точно было неспроста.
Картина складывалась сама собой — неприятно и логично. «Имперская закупочная» — организация, которая формально занималась снабжением флота и много ещё чем, наверняка пообещала Пилигриму вытащить её в обмен на молчание. На суде она не сказала ничего о том, что является сотрудником их службы безопасности. Она отыграла роль пойманной шпионки, получила срок, сохранила в тайне всё, что знала. Выполнила свою часть сделки.
Теперь «Имперской закупочной» требовалось выполнять свою. Они решили, что самое простое и дешёвое решение — вернуть меня в колонию, а потом с моей помощью изнутри и дополнительной поддержкой снаружи организовать побег. Аккуратно, без шума, без следов.
Всё бы ничего, но Мидланд это тоже понимал. Их два раза Финир выставил посмешищем по отношению к нам с Ори. Они это точно не забыли. Вдобавок они прекрасно знали, кто залепил нейротик в лоб командиру полицейского спецназа — и журналистам это тоже было известно. Нас, скорей всего, при побеге прикончат вместе с ней. Получается, сейчас там ждут только меня — и наверняка не трогают по этой причине Пилигрим. Ведь я должен нарисоваться где‑то рядом с ней.
Три дня я сидел на базе и размышлял. Ни разу не включил планшет, не проверил сообщения. Просто думал — методично, прогоняя одни и те же сценарии снова и снова, ища слабое место в логике, которое позволило бы сказать себе: «Нет, это не ловушка». Но слабого места не находилось.
С одной стороны — полмиллиона кредов. С такой суммой можно было не только поставить отличную нейросеть. С другой стороны — моё чутьё, которое
