Сейчас стоят в ложбине примерно в километре от моей позиции. Развели костёр. Судя по всему, на всю ночь остановились.
— Именно их и надо было найти. Сколько их там?
Навёл бинокль на стоянку. Ночной режим хорошо обрабатывал плохую освещённость — мне удалось разглядеть тёмные силуэты возле машин. Они двигались вокруг костра: несколько человек сидели, один стоял. Трудно было считать точно из‑за багги, за которыми часть из них укрывалась.
— Разумных девять‑десять. Три багги, все отлично вооружены. С виду выглядят как обычные падальщики: потрёпанная одежда, самодельные модификации машин.
— Наблюдай за ними и всё записывай. Они нас и интересуют.
— Да, записываю, — хотел спросить, зачем им именно эти падальщики, чем они отличаются от прочих, но промолчал. Мне эта информация зачем? — И что потом?
— Пока ничего. Продолжай наблюдение.
Устроился поудобнее на гребне дюны. Песок оказался твёрдым подо мной — видимо, слежался. Падальщики вели себя спокойно. Один — высокий, в потёртой кожаной куртке с металлическими накладками на плечах — долго говорил в рацию, не двигаясь с места. Докладывал кому‑то. Что именно, не слышал — слишком далеко было.
Время тянулось медленно. Холодный пустынный ветер вкрадчиво добирался под одежду, и я начал жалеть, что не взял ничего тёплого из багги. Пустыня ночью — это другой мир по сравнению с дневной: если днём она жарит, то ночью превращается в морозильник под идеально чистым небом. Зато была отличная видимость: при такой прозрачности воздуха бинокль позволял разглядеть даже мелкие детали — нашивки, тип застёжек на куртках, марку канистр с водой на багги.
Прошло около часа.
Услышал я их раньше, чем увидел — тихий гул двигателей, который ни с чем не спутаешь. Не лёгкие багги падальщиков: что‑то тяжелее, с другим тембром работы мотора двигалось со стороны города в нашем направлении. Вскоре к стоянке падальщиков, подняв облака пыли, подъехали два бронированных автомобиля — тяжёлые, приземистые, с широкими колёсами повышенной проходимости. Даже в ночном режиме было видно, что это не мародёрский самопал и не переделанный гражданский транспорт. Военная техника заводской сборки, в отличном состоянии: броневые плиты без царапин, покрышки новые, краска нетронутая.
Из машин вышли разумные в тёмной форме. Я прилип к биноклю, медленно просматривая каждую фигуру. Форма — тёмно‑серая, плотная, явно с бронеэлементами под верхним слоем. Очень похожа на стандартную форму Мидланда, которую я видел достаточно много раз, чтобы узнать. Вот только, как я ни старался, никаких обозначений на форме так и не обнаружил: ни шеврона, ни нашивки, ни корпоративного знака. Так делают, когда не хотят, чтобы тебя опознали.
— Ори, у нас проблема, — тихо произнёс я в рацию, стараясь не шевелиться. — К падальщикам присоединились неизвестные. Похоже на заранее спланированную встречу — они явно ждали друг друга.
— Сколько их всего?
— Без понятия. Из машин вышли двое, пока. Два небольших броневика — сколько в них разумных, не знаю. Могут быть ещё.
Долгая пауза. Треск помех. Потом голос Ори прозвучал тише и жёстче обычного — как будто он вдруг очень внимательно стал слушать каждое моё слово:
— Понял тебя. Именно их и ждали. Веди себя тихо и осторожно. Нельзя, чтобы они тебя засекли.
— Ори, ты просто не видишь, — сказал я с лёгкой усмешкой, наблюдая в бинокль за происходящим внизу, — но я здесь скачу прямо на вершине дюны в короткой юбке и с пуантами в руках и зову их, зову, а они никак не откликаются.
— Вот совсем не ожидал от тебя, — ухмыльнулся Ори в наушнике. Судя по тону, он представил описанную мной картину, и она его позабавила. — Хотя нет, ожидал. В другой раз что‑нибудь поскромнее придумай.
Я не ответил. Всё моё внимание сосредоточилось на том, что разворачивалось у основания дюн.
Двое падальщиков в потрёпанных кожаных куртках, с характерными татуировками на шеях, выдававшими принадлежность к одному из местных кланов падальщиков, вместе с двумя в форме отошли от остальных. На капоте одной из машин вчетвером они что‑то обсуждали, подсвечивая планшет фонариком. Луч света выхватывал жесты: кто‑то указывал рукой в сторону города, кто‑то — в обратную, вглубь пустыни. Периодически пальцы тыкали в экран, увеличивая или перелистывая что‑то на карте.
Приблизил на максимум. Мне были нужны лица.
Один из «форменных» что‑то сказал коротко, почти не двигая губами. Падальщики переглянулись. Старший из них — широкоплечий, с выбритой головой и длинным шрамом от уха до подбородка — кивнул один раз, медленно, без лишних движений.
Глава 23
Договорились.
Совещание заняло, может быть, семь‑восемь минут. Потом разъехались: вначале двое на броневиках тронулись в сторону города, следом покинули место и падальщики — они направились в противоположную сторону, вглубь пустыни.
Я лежал неподвижно ещё несколько минут, пока огни машин не растворились в темноте. Пустыня снова стала тихой — только ветер, только песок, только далёкое гудение города.
После этого я съехал с дюны и, словно призрак пустыни, тихо и бесшумно добрался до своей багги, спрятанной в низине между барханами. Подождал несколько минут, прислушиваясь: ничего, кроме ветра. Только тогда запустил двигатель и направился обратно в город.
При этом попытался вызвать Ори — тишина. Попробовал ещё раз — снова ничего. Тут я понял, что дрон улетел следом за броневиками, и Ори сейчас занят куда более интересными делами, чем разговоры со мной.
Впрочем, как только я въехал в город и антенны приёмника поймали городскую сеть, сразу пришло сообщение от Ори. Он просил отправить ему всё, что я снял с помощью бинокля и прицела. Винтовку я даже не расчехлял — не было необходимости, дело ограничилось наблюдением, — поэтому я отправил только запись с бинокля. После чего он снова пропал. Сам же я с большим удовольствием отправился спать: ночь выдалась долгой, а дюны — не самое лучшее место для отдыха.
Через день в новостях я обнаружил то, чего ждал.
Сидел на продавленном матрасе, грыз сухой паёк и листал новостную ленту на планшете. Текст появился ранним утром и к середине дня успел обрасти комментариями и перепечатками.
На местную колонию этой ночью было совершено нападение. Была похищена заключённая, известная под кличкой Пилигрим. Зданию колонии нанесён серьёзный ущерб. С помощью прибывшего на место полицейского спецназа попытка побега была предотвращена.
Я перечитал последнее предложение дважды. Первая фраза противоречила последней. Это как так? Похищена? Но в тоже время попытка побега предотвращена? То, что там оказался
