проглядывая каждую скомканную бумажку. Перерыв половину содержимого, он остановился и поднял смятый факс.
– Номер нигерийский, – заметила Нья. – Думаю, скорее всего, лагосский.
Грей посмотрел на дату: 14 декабря. Два дня назад. На белом листе выделялась всего одна строка печатного текста: «Нашел? Помни, что на кону». Подписи не было.
Грей посмотрел на Нью и увидел в ее глазах недоумение под стать его собственному. Он вернулся к содержимому корзины и рылся в нем, пока не нашел ответный факс, отправленный в тот же день, четырнадцатого, но в более позднее время. «Я почти у цели. Скоро смогу вернуться. Будьте уверены, я никогда этого не забуду».
Факс был подписан от руки замысловатым почерком: д-р Олатунджи Фангва. После строки строгих печатных букв подпись смотрелась особенно вычурно. Она как бы что-то собой заявляла.
– К какой это цели он почти приблизился? – спросила Нья. – О чем это вообще?
– Без понятия. Но должность Фангвы явно для прикрытия, как мы и подозревали. Давай позже обсудим. Нам еще спускаться.
– Знаю, – глубоко вздохнула Нья.
Грей быстро сунул оба листка в карман и просмотрел остальной мусор, не обнаружив ничего интересного. Они привели стол в порядок и спустились на первый этаж. Нья направилась к входной двери, но Грей придержал ее, взял за руку и преувеличенно медленно повел мимо двух дверей, до самой панельной стены, которой заканчивался коридор. Там он зашептал ей в самое ухо:
– Тебе не кажется, что этот коридор отличается от остальных?
– Он короче? Ты об этом?
– Вот именно. И еще я не понимаю, почему здесь всего две двери, и где кухня. – Он несколько минут изучал стенную панель. – Если это потайная дверь, кнопка, чтобы ее открыть, скорее всего, где-то в другом месте. Наверное, в одной из тех двух комнат.
На миг они оба замолчали. Грей всматривался в темноту коридора, а потом сказал:
– Надо попытать счастья. Должен же Фангва где-то обтяпывать свои грязные делишки.
Он двинулся вперед, а Нья – следом, вцепившись в его рубашку. Однако Грей остановил ее:
– Подожди здесь. Если я смогу открыть дверь, но выйдет слишком много шума, беги к машине. А я за тобой следом.
Оставив Нью, Грей подкрался к первой двери. Повернул ручку, затаил дыхание… и увидел еще одну ванную. Вздохнул, закрыл дверь, повернул так же медленно ручку второй двери и шагнул в комнату. Это оказалась очередная спальня, в точности как та, где ночевал мальчик: гарнитур из белой кровати и комода, и больше ничего. Кровать была пуста. Грей хотел было облегченно вздохнуть, но горло перехватило от мысли: «Где же Фангва?» Может быть, он до сих пор где-то в городе. Или, возможно, на ритуале – такое предположение кажется более логичным. Они забрались в логово Н’анги в его отсутствие, а это означает, что он может вернуться в любую минуту.
Грей обыскал кровать с комодом, но не нашел ничего интересного. За изголовьем прятался маленький металлический тумблер. Электрический выключатель был рядом со входом, значит, похоже, он нашел то, что искал.
Грей щелкнул тумблером и застыл в напряжении. Ничего не произошло. Тогда он вышел, закрыл дверь и направился в конец коридора – туда, где ждала его Нья. Подойдя, он с удовлетворением обнаружил, что стенная панель сдвинулась, и за ней обнаружился небольшой тамбур с плиточным полом. В конце его виднелась настоящая стена, а справа в темноте поблескивала дверная ручка. Третья дверь была найдена.
40
– Во второй комнате спальня Фангвы, – прошептал Грей, – только его там нет. Из-под двери свет не выбивается, так что, наверное, Фангва где-то запихивает людей в свои магические круги.
Грей подергал за ручку. Заперто. Он наклонился и поковырялся в замке, теряя драгоценные секунды. Раздался щелчок, и дверь поддалась.
Впустив Нью, он закрылся изнутри и щелкнул выключателем. Перед ними было то самое помещение, которое они искали, его жуткий интерьер освещала свисавшая с потолка яркая лампочка. Тут стоял сильный, тошнотворно-сладкий запах – смесь вони морга и гнилостных миазмов биологических лабораторий с их консервантами. В центре стоял, притягивая к себе все внимание, металлический стол, наполовину заставленный банками вроде бы с формальдегидом. На второй его половине лежали во множестве режущие инструменты. По обе стороны от этого стола располагались еще два, деревянных, все в царапинах и темных пятнах. Вдоль той стены, что напротив двери, аккуратными рядами выстроились поставленные друг на друга коробки и ящики. К двум другим стенам лепились стеллажи, набитые стеклянными банками и другими емкостями всевозможных размеров. В наполненных консервантами стеклянных банках плавали разнообразные человеческие органы: глаза, сердца, языки и так далее. Грею не хотелось особенно все это разглядывать. Нья прикрыла рот рукой и отвернулась.
– Виктор нас предупреждал, – сказал Грей. – Это, должно быть, ингредиенты Фангвы. – Он обошел комнату. – Тут ярлыки, Нья! На них некоторые из слов, которые я подслушал в клубе Лаки. И в кошельке у него на бумажке тоже они. Лаки поставляет органы, а Фангва… Делает с ними какие-то свои бабалавские штучки. – Грей остановился у одного из самых больших ящиков и снял с него крышку. – Ты только посмотри!
Там в герметичном пакете лежала мертвая обезьяна. Грей взмахнул руками, указывая на все вокруг:
– Этих улик будет достаточно?
Нья не ответила. Она, дрожа, прислонилась к двери, чтобы не потерять сознание. Грей подошел к ней. Он знал, вокруг чего, должно быть, крутились ее мысли.
Нья взяла себя в руки, ее губы сжались в упрямую линию. Вынув из кармана крохотную цифровую камеру, она стала фотографировать комнату, потом сняла небольшое видео, а потом, похлопывая по фотоаппарату, мрачно проговорила:
– Вот это – улика. Завтра мы…
И оборвала себя на середине фразы, когда могильную тишину дома впервые нарушила последовательность безошибочно узнаваемых звуков: шум автомобильного двигателя, шуршание шин, скрип тормозов, затем хлопок дверцы.
Грей выключил свет, и они выскочили из комнаты. Метнувшись в спальню, Грей щелкнул тумблером, возвращая панель на место. Вернувшись в коридор, он услышал снаружи звук приближающихся шагов – путь к выходу был отрезан. Они с Ньей на цыпочках, напрягая каждый мускул, поднялись на второй этаж и отступили в дальний угол лестничной площадки.
Щелкнул замок входной двери.
Нью и Грея невозможно было увидеть, не поднявшись по лестнице. Успей они спрятаться в одной из комнат, Грей чувствовал бы себя спокойнее, но сейчас уже поздно: перемещаться – значит шуметь.
Открылась и закрылась входная дверь. Тот, кто вошел, остановился, и воцарившаяся тишина показалась Грею и Нье пыткой.
Клик-клак.
Струйка пота стекала со лба Грея на нос. Там,
