вина и потянулся за крекером. — Приоритеты.
— Знаешь, я действительно понимаю, — сказала она, и ее голос смягчился. — В последнее время у меня самой были приоритеты. За секс, кстати, не нужно извиняться. Меня все устроило.
— Тогда почему я извиняюсь?
— В основном потому, что потом я хотела поговорить о наших отношениях, а ты прервал меня, и сказал, что нам нужно вернуться в Дом веселья и запереть Склеп. А потом вообще заснул.
— Так это из-за того, что у меня проблемы с приоритетами?
— Были, но больше нет, потому что, как я только что сказала, я понимаю твое состояние.
— Из-за этого ты сегодня плакала? — спросил он, чувствуя себя так, словно пробирался на ощупь по темному туннелю, не пользуясь даром.
— Не совсем.
— Ты скажешь мне, почему плакала?
Она помолчала какое-то время, а потом, очевидно, пришла к решению. — Ладно, мне важно знать, ты протанцевал со мной всю свадьбу, а затем занялся со мной любовью из благодарности.
Он ошеломленно посмотрел на нее.
— Э-э-э, — сказал он, давая себе время разобраться в этой странной логике. — Хм.
Она нахмурилась. — Ты в порядке? Ты выглядишь немного странно.
— Думаю, меня только что осенила яркая вспышка очевидного.
Она вздрогнула. — Поверь, мне знакомо это чувство.
— Еще раз. Я правильно понял. Ты боишься, что мои чувства к тебе порождены благодарностью за то, что ты помогла исцелить мои чувства?
Она покраснела. — Я не говорю, что отсутствует какое-то взаимное физическое влечение.
— Приятно осознавать, что физическое влечение, по крайней мере, взаимно.
— Джошуа, я думаю, мы сказали достаточно. Это был очень долгий день, которому предшествовали несколько тяжелых дней, и мы оба измотаны. Снова.
Части головоломки, которой была Молли, наконец, встали на свои места.
— О, не выйдет, — сказал он. — Ты не можешь использовать усталость, чтобы уклониться от этого разговора. Мы собираемся прояснить пару вещей. Во-первых, я не брал напрокат смокинг, не танцевал с тобой до-упаду, а потом занимался с тобой потрясающим сексом, потому что чувствовал благодарность.
Она моргнула, как будто внезапно засомневавшись. — Ты взял напрокат смокинг, потанцевал со мной и переспал со мной, потому что тебе хотелось повеселиться? — она рискнула.
— Нет. — Он сделал паузу. — Хотя, признаюсь, мне хотелось повеселиться.
— Тогда зачем ты все это сделал? — она потребовала.
— Потому что я хотел быть с тобой, — сказал он раздраженно. — Почему ты надела то сексуальное платье, танцевала со мной всю ночь, а потом легла со мной в постель?
Она одарила его дрожащей улыбкой, но ее глаза горели. — Я хотела быть с тобой.
Он глубоко вздохнул, выдохнул и взял еще один крекер с сыром. — Хорошо, это ответ на вопрос. Мы не друзья. Мы любовники.
— Хорошо. — Молли жевала сыр.
— И все? — он сказал. — Это все, что ты можешь сказать о наших отношениях?
Она проглотила кусочек сыра. — Должна ли я сказать что-то еще?
— Думаю, нет. — Это казалось неправильным, но он не знал, что с этим делать. — Но, чтобы ты знала, я могу доказать, что переспал с тобой не из чувства благодарности.
Она взяла вино. — Серьезно?
— Да. Я никогда не использовал секс, чтобы сказать кому-то спасибо. Честно говоря, мне никогда не приходило в голову, что так можно. Это усложняет ситуацию в миллион раз. Когда я хочу сказать спасибо, я просто использую слова. Я думаю, именно для этого они были изобретены.
Она только что сделала глоток вина. Она зашипела и подавилась смехом. Схватила салфетку и прикрыла рот, пока не взяла себя в руки.
— Удивительно, — сказала она, — это на самом деле звучит логично. Спасибо. Сейчас я чувствую себя намного лучше.
Он некоторое время смотрел на нее, ошеломленный. Очарованный.
— Ты дашь мне еще один шанс? — он спросил.
— Еще один шанс?
— Я знаю, что я не романтик, но я чертовски хороший навигатор. Дай мне время, и я найду путь.
Она улыбнулась, но он узнал блеск в ее глазах. Его охватила паника.
— Дерьмо, — сказал он. — Ты снова собираешься плакать?
— Нет. Точно нет. — Она схватила салфетку и провела ею по глазам. — Просто то, что ты сказал, было так романтично. Взять напрокат смокинг на последние деньги и танцевать со мной всю ночь — очень романтично.
Он вздрогнул. — Чтобы внести ясность, это были не последние деньги.
Она проигнорировала его. — Ты гораздо более романтичен, чем думаешь. И да, мне бы очень хотелось дать тебе — дать нам — еще один шанс. — Она подняла глаза к потолку. — Но не в том гробу из стекла и стали, в котором ты пытался заставить меня спать, когда я впервые приехала сюда.
— Если мы воспользуемся моей кроватью, нам, вероятно, следует сменить простыни. До твоего приезда я не уделял особого внимания чистоте. Не забыл принять душ и побриться, и то хорошо.
Как только эти слова вылетели из его рта, ему захотелось хлопнуть себя по голове. — Это звучит не романтично, Найт.
Молли выглядела невозмутимой. — Сменить простыни — потрясающая идея.
Глава 45
Кровать в комнате Джошуа тоже была с балдахином из маг-стали, но стеклянных стенок вокруг нее не было. Большинство зеркал были убраны. Единственное оставшееся было занавешено черным шелком.
Свет в доме недавно погас, и Джошуа включил фонарь на янтаре. Мягкий свет озарил комнату.
— Думаю, этого достаточно, — объявила Молли с порога. — Уровень энергии здесь довольно низкий по сравнению с остальной частью дома. Где простыни?
— В шкафу, — сказал Джошуа. Он поставил фонарь на тумбочку. — Я принесу.
Было что-то интимное в совместном заправлении постели. Домашняя рутина придавала ситуации небольшую, но приятную атмосферу нормальности. Отношения казались настоящими. Будущее все еще было туманным, но она уже видела проблески.
Она посмотрела на Джошуа через аккуратно застеленную кровать. Он смотрел на нее горящими глазами. У нее перехватило дыхание. Кого она обманывает? С этим мужчиной никогда не будет ничего нормального, и внезапно ей стало совершенно ясно, что это прекрасно.
— К черту нормальность, — сказала она.
Он издал тихий сексуальный смех, который вырвался откуда-то глубоко внутри него. Он обогнул кровать, остановился прямо перед ней и поймал ее лицо в ладонях.
— Ты, должно быть, прочитала мои мысли, — сказал он. — Я думал о том же. Что интересного в нормальности?
Она обвила руками его шею. — Хороший вопрос.
Поцелуй начался как медленное, захватывающее, соблазнительное исследование, пробуждающее чувства. Сначала она позволила себе погрузиться в объятия, наслаждаясь нарастающим возбуждением и восхитительной близостью. Но градус в атмосфере быстро нарастал. Когда Джошуа опустил руки ей на талию, она принялась расстегивать его рубашку.
Он поймал ее руки. — Не
