– Не умеешь драться – нечего кулаками махать, – нравоучительно сказал Шооран.
Он оттащил связанного под навес, из-под которого сторож выскочил минуту назад, опустил полог, отыскал плошку с вонючим салом жирха и зажег огонь. При дрожащем свете коптилки рассмотрел противника. Перед ним лежал Боройгал. Тот самый Боройгал, о силе которого ходили по Свободному оройхону легенды.
– А драться не умеешь – с удовольствием повторил Шооран и, предугадав намерение пленника, предупредил: – Только пикни! Убью.
Боройгал хлюпнул носом и затих.
– Рассказывай, – предложил Шооран.
– О чем? – с готовностью отозвался бывший осведомитель.
Шоорана он не узнавал, да и странно было бы узнать мальчишку, которого видел почти девять лет назад.
– Обо всем что у вас творится. А для начала – что произошло у Хооргона с рыжим Мунагом…
Тайник оказался цел. Шооран переоделся во все новое, выбрал гарпун, приготовил губку и прозрачную маску, чтобы защитить глаза от дыма. Погрыз сушеного наыса и туйвана; немного взял с собой. Можно было уходить, но Шооран не торопился. Рассказ Боройгала наполнил его холодной спокойной яростью. Прежде надо наказать Хооргона.
Шооран пробрался «ходом Тукки» разобрал сооруженную им самим стенку и спрыгнул в коридор алдан-шавара. Спустился в освещенный слизнями нижний ярус. По ночам здесь никого не бывало, разве что в первую неделю после мягмара продолжали работать переборщицы. Хооргон жил в пещерах соседнего суурь-тэсэга, но это не смущало Шоорана, излазавшего и помнившего здесь каждый закоулок. «Беглый камень», освобожденный от подпорок, мягко качнулся, открывая проход. Шооран со светящимся слизнем в руке шагнул туда. Вокруг было темно, и это казалось непонятным – в нижнем ярусе не должно быть темноты. Но потом он увидел ряды костяных сундуков, и все понял. Он, не приложив почти никаких усилий, попал прямиком в сокровищницу новоявленного вана.
Здесь были перламутровые ларчики с жемчужинами, резные украшения из белой черной и желтой кости, тонкие веточки хрустальной губки, что очень редко находят на берегу. На отдельных столиках разложены кремниевые ножи отполированные до зеркального блеска и такие острые, что ими можно бриться. На самом видном месте, на покрытой тонким полотном стене висел убранный жемчугом доспех из кости черного уулгуя. Радужные диски искрились даже от тусклого свечения слизня, доспех невольно притягивал взгляд. Шооран подошел, провел кончиками пальцев по полированным кругам. В сокровищнице было жарко, но волнистая, с мелкими насечками резьбы кость оставалась прохладной и казалась живой. Рядом на стене висел праздничный талх расшитый дисками бледного уулгуя, а вокруг – полный набор женских украшений. Казалось, перед Шоораном стоят в полумраке одонт в парадном облачении и его любимая жена.
Шооран вздохнул. Нет, он не возьмет себе это чудо, он ничего не возьмет здесь. Он пришел за другим.
Полого поднимающийся проход, по которому прежде Шооран попадал сюда оказался заложен каменными плитами, зато рядом наверх круто поднималась лестница. Здесь дорогу преграждала дверь, небольшая но, должно быть, очень тяжелая. Шооран осмотрел замок. Снаружи дверь можно было открыть только специальным хитро выточенным ключом, но изнутри оказалось достаточным отжать защелку и отодвинуть засов. Шооран, пригнувшись, шагнул в дверь.
Прежде старик хранил тут припасы, потому что эта комната не только была сухой, но и хорошо проветривалась. Теперь все вокруг разительно переменилось. Стены обиты замшей и задрапированы тонкими тканями. В вычурном светильнике, полном благовонной смолы, плавает горящий фитиль. Отверстия под потолком забраны решетками, а проход, прежде завешенный шкурой, теперь обработан каменотесами, врезавшими овальную костяную дверь. Ровно посредине помещения стояла широчайшая кровать, и на ней в волнах тонкой материи спал его недруг – толстощекий Хооргон.
Шооран потянул из-за пояса нож, но внезапно остановился. Дерзкая мысль пришла ему в голову. Вместо ножа Шооран достал липкий бинт, каким приматывал к лицу губку и быстрым движением заклеил Хооргону рот. Хооргон попытался всхрапнуть, заперхал сквозь нос и сел на постели.
– Тихо!.. – прошипел Шооран, заламывая Хооргону руки и связывая их обрывком простыни.
Юный государь даже не пытался вырваться, лишь мычал сквозь повязку. Шооран несильно ударил, мычание прекратилось.
– Идем! – Шооран тряхнул толстощекого за шиворот, заставив, словно в детстве, подняться.
Хооргон очумело вертел головой и ничего не понимал. Шоорану пришлось вытащить нож и поднести его к лицу пленника. Хооргон вновь замычал разбитым носом, но покорно встал. Нелепое – широкое и страшно длинное одеяние свисало с его фигуры. Казалось, государь переодет женщиной.
Хооргон привычным и потому особо неуместным движением сунул ноги в мягкую обувку и зашлепал вперед, подталкиваемый Шоораном. Они спустились в сокровищницу – наложив засов, Шооран сразу почувствовал себя спокойнее – прошли сквозь стену у «беглого камня». Хооргон не сопротивлялся и вообще вряд ли сознавал, что происходит. Лишь у «дороги тукки», когда Шооран остановился, чтобы уложить на место вынутый камень, Хооргон вдруг быстро пополз вперед, а схваченный за ногу слабо попытался лягаться.
Они выползли из-под земли возле туйвана, и Шооран завалил ход обломком плиты. Где-то неподалеку лежал запеленутый в навес Боройгал. Утром, если он не задохнется, его найдет одна из жен, и Боройгал, сорвав злобу на беззащитной женщине, будет остаток жизни молчать об этой истории. Кому охота рассказывать о своем позоре, а может быть, и отвечать за то, что упустил вражеского лазутчика?
«Пусть бы задохнулся, – подумал Шооран. – Ведь это он выгнал нас со Свободного оройхона…»
Подгоняя Хооргона, он двинулся по тропе к границе. Колючие заборы по сторонам были нашпигованы всякой бренчащей дрянью, чтобы вор, полезший на чужое поле, немедленно обнаружил себя, но Хооргон или не знал об этом, либо побоялся воспользоваться удобным случаем поднять тревогу. Ведь для этого ему пришлось бы прыгать в костяной заслон, а там случались и отравленные колючки. К тому же, Шооран был настороже.
Через несколько минут они достигли поребрика. Здесь Хооргон было заупрямился и не хотел идти дальше. Шооран пихнул пленника коленом, но тут же поддержал не дав прежде времени упасть в грязь. Хооргон, сразу сдавшись, зачавкал туфлями по болоту.
Небо начинало желтеть, серыми тенями обозначились тэсэги, стало можно идти без света. Шооран бросил истощенного слизня, подтолкнул Хооргона:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
