этих мерзавцев. В каждого. Из. Них. Прямо в лоб.
— Здесь много людей, — комментирует Василиса рядом со мной. — Ты не боишься, что кто-нибудь узнает меня и передаст весточку Братве?
— Не особо. Здешние люди знают, что не стоит совать нос в мои дела, если, конечно, не хотят столкнуться с последствиями.
— У меня отчетливое чувство, что эти последствия не будут включать в себя работу над твоими брандмауэрами.
— Было бы трудно выполнить такую задачу без их рук, — я смотрю на свою маленькую хакершу, — или головы.
— Рафаэль! — раздается мужской голос.
Я крепче обнимаю талию Василисы и обращаю взгляд к источнику голоса. Назарио Бьяджи, сын младшего босса Калоджеро, пробирается сквозь толпу гостей и движется в нашу сторону. Мы учились вместе в школе, и до моего отъезда с Сицилии были лучшими друзьями. Назарио никогда не был частью семьи, выбрав карьеру в строительстве вместо мафиозной жизни. Именно поэтому ему позволили оказаться на моей территории.
— Как я рад видеть тебя сегодня, — говорит он с самодовольной улыбкой, приближаясь. — Особенно в такой прекрасной компании.
Взгляд Назарио направлен на Василису, его глаза словно поглощают её. Ярость и ревность, как расплавленный металл, бурлящий под поверхностью, разрываются в моей груди, когда наблюдаю, как он тянет к ней руку.
— Тронешь ее, и я сверну тебе шею, — говорю по-итальянски, затем притягиваю Василису ближе к себе и перехожу на английский. — Это Назарио Бьяджи. Один из моих деловых партнеров.
Глаза Назарио вспыхивают от удивления, но он быстро скрывает это и расплывается в соблазнительной улыбке.
— Всегда приятно познакомиться с очередной… конфеткой Рафаэля. Не скажешь, как зовут твою прекрасную даму?
Красная пелена стоит перед глазами, пока я с трудом сдерживаю желание ударить его по лицу за то, что он осмелился улыбнуться моей женщине. Назарио всегда был ловким ловеласом, но я никогда не обращал внимания на его взгляды на моих спутниц или на его ухмылки. Да, он богат, магнат строительной отрасли, но его состояние даже не сравнимо с моим. Я могу в одно мгновение купить все, что ему принадлежит. Ни одна женщина не оставит меня ради него. Кроме нее. Похоже, мои деньги ее совершенно не волнуют.
— Рада познакомиться с вами, мистер Бьяджи, — щебечет Василиса, ее приторный тон режет меня прямо в сердце.
Он ей понравился. Ну еще бы. Назарио всегда нравится женщинам, даже не будь у него ни гроша за душой. Похоже, этот мелкий гад действительно привлекателен. Зависть охватывает меня когтями, разрывая изнутри.
— Даму зовут Мишка Гамми, но я кисленькая, — с улыбкой продолжает Василиса. — И я была бы очень признательна, если бы вы перестали пялиться на мою грудь.
Я вскидываю голову.
— Ты пялился на грудь моей женщины? — грозно произношу я, снова переходя на итальянский.
— Нет, вовсе нет. — Назарио делает шаг назад и прочищает горло. — Мой отец просил меня передать сообщение. Около недели назад несколько человек из коза ностра были найдены мертвыми в Палермо, у них отрезаны языки. Отец опасается, что ты, возможно, к этому причастен.
— Да неужели? Он поделился своими опасениями с доном?
— Да. Калоджеро заверил его, что их убила банда из Трапани. — Он качает головой, глядя на меня с подозрением. — Значит, это все-таки не твоя работа?
— Я бы убил людей своего крестного отца только в том случае, если бы он нарушил условия нашего соглашения. Но дон никогда бы не пошел против своего слова, не так ли?
— Конечно, нет. — Он кивает, и его голос понижается. — Но если что-то подобное случится, мой отец хотел бы узнать об этом первым.
— Что ж, передай отцу, что так и будет. — Я крепче сжимаю талию Василисы и делаю движение в сторону бара. — Пойдемте выпьем.
Василиса
— Мишка Гамми? — спрашивает Рафаэль, когда мы подходим к бару.
— Мне показалось, что это подходящее название для конфеты, которую разглядывают. — Я пожимаю плечами. — О чем вы говорили? Звучало довольно серьезно.
— Назарио деликатно сообщил мне, что мой крестный отец, похоже, теряет поддержку некоторых членов козa ностра.
— Они собираются отстранить его от власти?
— Если он облажается, то да. — Он передает мне напиток, протянутый ему барменом.
— В мире коза ностра никогда не бывает без драм. — Я делаю глоток своего напитка. — Виноградный сок? Серьезно?
— Я заметил, что у тебя проблемы с алкоголем. — Он кладет руку мне на спину и направляет нас обратно к толпе.
Эта коктейльная вечеринка проходит в холле исторического здания. Величественное фойе с куполообразным потолком украшено изысканными сценами ручной росписи, изображающими райские сады. Внимание к деталям ощущается повсюду: на стенах, колоннах и инкрустированном цветном мраморе.
Мой взгляд скользит по кафельному полу с удивительной цветочной мозаикой, затем проходит вдоль витиеватых окон от пола до потолка и останавливается на лепном декоре и огромных старинных картинах.
— Мне кажется, я никогда не была в таком красивом здании, — шепчу я.
— В прошлом это был летний особняк дворянина семнадцатого века, разбогатевшего на торговле шелком, — говорит Рафаэль. — Он проиграл его в карты, и в течение следующих четырехсот лет поместье несколько раз переходило из рук в руки. Когда два года назад дом был выставлен на продажу, он представлял собой практически руины. Полная реставрация заняла почти полтора года.
— Не могу поверить, что они сохранили все в прежнем виде. Даже настенные росписи?
— Они называются фресками. И да, их тоже восстановили.
Мой взгляд возвращается к нему.
— Ты знаешь нового владельца?
— Довольно хорошо, вообще-то. Беспринципный ублюдок. Но он питает слабость к культурным реликвиям, — Рафаэль проводит костяшками пальцев по моей щеке, — наследию… и… к дерзкой маленькой хакерше, что постоянно отвергает его подарки.
Музыканты переходят к более медленной мелодии, очень эмоциональной пьесе со скрипкой в главной роли. Все прекрасно проводят время, но я лишь отчасти замечаю людей, движущихся вокруг нас. Я полностью сосредоточена на Рафаэле, поглощенном двойными зелеными лучами, которые, кажется, пронизывают меня насквозь.
— Должна ли я воспринимать это как комплимент? Когда тебя называют слабостью, это не очень похоже на слабость, — шепчу я.
— Все зависит от твоего взгляда на подобные вещи. — Его рука движется по моему подбородку. — Допустим, кто-то откроет огонь прямо сейчас. Вероятность этого высока, учитывая количество моих врагов. Если бы я был один, то просто достал бы пистолет и нейтрализовал угрозу. Если бы мне пришлось броситься в погоню, я бы это сделал. Здесь нет ничего, что могло бы отвлечь меня от выполнения этой задачи. Однако, поскольку ты сегодня со мной, я поступлю иначе. Твоя безопасность для меня на первом месте. Устранение нападающих имеет важное значение, но
