Он вызвал по связи охрану, а заодно и свою жену с нянькой, этой Ниной … Федоровной. От души оторвался на Андрее, охраннике, дал трындюлей Нине Федоровне и разок гаркнул на Эву. Зато сразу попустило. Оказывается, девочка потерялась уже с полчаса, и ее никак не могли найти, а заглянуть в кабинет Ямпольского, конечно, ни у кого мозгов не хватило…
— Она так в прятки играет, Арсен Павлович, — разводил руками двухсполовиной метровый Андрей, — я зае…, в общем, она прячется, а я ее ищу.
— Я попрошу Машу, чтобы она не пряталась в вашем кабинете, — спокойно сказала Эва, беря за руку дочь, и у Ямпольского сразу пропало желание бушевать. Но стоило взглянуть на печенье, он по новой начал заводиться.
— Ладно, идите, — махнул рукой, — и позовите управляющего. Почему у меня не убрали в кабинете? Мышей с тараканами решили разводить?
— Здесь убирали, Арсен, — возразила Эва, надо же, вообще не боится…
— Это я, — вдруг сказала мелкая Машка и вскинула на Арсена свои серые буравчики, — я печеньки положила.
— Доченька, — Эва присела перед дочкой на корточки, — не надо есть у Арсена Павловича в кабинете, для этого есть столовая, а если ты хочешь…
— Это не мне, это ему, — мелкая Машка ткнула в Арсена пальцем, — твоему мужу.
— Арсену? Но зачем?
Ямпольский выпрямился и засунул руки в карманы брюк. Девочка посмотрела на него, потом на мать и, прижав к груди кулачки, с отчаянием в голосе крикнула:
— Ему есть некогда, я сама слышала, а если он умьет? У меня тогда снова папы не будет? Так хоть такой… — добавила она, отворачиваясь от взрослых.
У Ямпольского отвисла челюсть, он посмотрел на Эву, но та лишь ошалело хватала ртом воздух, как рыба.
— Все ясно, я сегодня говорил по телефону, наверное она услышала, — Арсен потер переносицу, — Черт… Я не подумал, что в доме ребенок, и надо фильтровать разговоры. Оставьте нас, — негромко попросил он Нину с Андреем, те тут же испарились, плотно прикрыв за собой дверь.
Арс присел возле Эвы и осторожно повернул к себе девочку. В серых глазах стояли слезы, и Ямпольский некоторое время молчал, пытаясь вспомнить, когда о нем в последний раз плакали.
— Машенька, Арсен совсем не то имел в виду! Так говорят, когда… — начала обяснять дочке Эва, но он ее остановил.
— Маша, — чуть встряхнул, заставляя посмотреть себе в глаза, — давай договоримся так. Я каждый день буду приезжать домой, и мы будем вместе ужинать, ты, я и мама. Я обещаю тебе, что сейчас спущусь в столовую и поем. А чтобы ты была точно уверена, что я не умру… — он взял со стола печенье и старательно его сжевал, — видишь, теперь я точно доживу до ужина. Ты согласна?
Девочка закивала и хлюпнула носом.
— И можешь приходить в мой кабинет, когда захочешь. А теперь иди с мамой, уже поздно, тебе пора спать, спокойной ночи!
— Спокойной ночи! — Маша заметно успокоилась и повеселела.
Эва взяла дочку за руку, и когда они уже подходили к двери, Арсен позвал:
— Эвангелина! Потом сразу ко мне.
Она кивнула и увела ребенка. Арс посмотрел на стол, аккуратно собрал в ладонь оставшееся печенье вместе с крошками и закинул в рот.
Он стоял у окна, когда Эва вернулась в кабинет. Она подошла ближе и выжидательно уставилась на Ямпольского.
— Ну? И что это значит? — спросил он. — Что значит, хоть такой?
— Она хотела называть тебя папой, — ответила Эва, глядя прямо перед собой.
— И?
— И я ей запретила.
— Занятно. Меня спросить ты забыла?
— Нет. Не сочла нужным. Арсен, — она впилась в него пристальным взглядом, — ты как-то сказал, что больше не хочешь рисковать своим сердцем. Это правильно. Так вот, и я не хочу рисковать сердцем своей дочери, она слишком маленькая, ей не обяснишь, что сегодня это папа, а через год уже нет. Извини, но я не позволю причинить боль своему ребенку.
— А почему «твой муж»?
— Она стесняется, что не может выговорить твое имя. Она хотела называть тебя медведем, но я тоже не разрешила, сказала, что ты очень важный руководитель, а не медведь.
— Медвед, — на автомате поправил Арсен, он растирал переносицу так, будто собирался снести ее к чертям. — Я понял тебя, Эва, иди.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Послушай, но…
— Я сказал иди!
Он дождался, когда за Эвой закроется дверь, а потом вспомнил о своем обещании, и сам спустился вниз в столовую.
Глава 31
Ямпольский озадаченно рассматривал длинные витрины со сладостями.
— У вашей девочки нет аллергии на шоколад? Или на белок? — консультант терпеливо спрашивала, а Арсен думал о том, что его жизнь стремительно начинает превращаться в человеческую.
На днях он устроил разнос домашним, сегодня покупает гостинцы и каждый вечер торопится домой к ужину. Вспомнил, как засияли глаза на счастливой мордашке, когда он явился вовремя, и чуть не поплыл в улыбке, вовремя спохватился, что за ним внимательно наблюдает продавец.
— Я не знаю, сейчас спрошу у жены, — достал телефон и все-таки улыбнулся.
Вчера Арсен случайно обнаружил, что на пороге его встречают обе Ямпольские, его договорные жена и дочка. Он даже удивился, как раньше этого не замечал, вот и решил сегодня заглянуть в фирменный магазин известной кондитерской фабрики.
Эва поначалу отнекивалась и уверяла Арсена, что сладкого в доме достаточно, повар без конца печет печенье, делает муссы и творожные десерты для Марии. И правда, он сам заметил, что с их появлением в доме стало больше сладкого. Не так, оно в принципе появилось, Ямпольский весьма ровно дышал и на десерты, и на выпечку. Вот еще одни перемены налицо.
— Ну тогда возьмите мармеладных червячков, Машка их просто обожает, — сдалась Эва, все еще путается между «вы» и «ты», никак не привыкнет…
— Мармеладные червячки? — поднял брови Арсен, консультант с готовностью закивала, персонал магазина вздохнул с облегчением.
Желание Ямпольского самому купить конфеты жене и дочке его охрана сочла блажью, но поскольку босса это волновало мало, пришлось очистить помещение от покупателей и выставить всех на улицу. Теперь чем быстрее разродится Арсен, там быстрее люди вернутся в магазин. Арс взял пакет с червячками, а для Эвы купил миндаль в шоколаде и марципаны.
В машине достал мармеладного червячка, положил в рот. Как это можно вообще есть? Гадость какая… Но мужественно дожевал до конца, как знать, вдруг его решат угостить, придется есть при любом раскладе.
Он не удивился, что мелкая обрадовалась, но неожиданно потрясла реакция Эвы. Та заморгала длинными ресницами, взяла коробку с конфетами и внезапно поцеловала Арсена, на носочках подтянулась, чтобы достать, слишком он высокий для нее. Знал бы, присел, чтобы ей удобнее было, а так попала куда-то возле уха, до сих пор там кожа горит, как химический ожог.
Арсен откинулся на спинку кресла и потянулся, тут приоткрылась дверь, и в проем осторожно заглянула Мария. Ямпольский вовремя вспомнил, что сам приглашал ребенка, поэтому постарался чтобы его голос звучал как можно более приветливее.
— Проходи, чего мнешься? — он махнул девочке рукой, и та уже смелее протиснулась целиком.
— Можно я посижу?
— Можно, только давай скажем маме, что ты здесь, — Арсен набрал Эву. — Она у меня. Не надо, пусть сидит, если хочет. Ты же не будешь мне мешать? — посмотрел как можно строже, мелочь замотала головой. — Она не помешает. Садись вот сюда в кресло, Маша.
Осмотрелся, подошел к книжному шкафу и достал большой иллюстрированный оружейный атлас.
— Держи. Больше ничего с картинками нет, а без картинок, я так понимаю, ты пока не умеешь? — девочка кивнула и взобралась на кресло, Арсен помог ей усесться поудобнее и устроить атлас на коленях. — Все. Замри. А я поработаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Некоторое время со стороны кресла доносилось лишь громкое сопение, а потом его несмело позвали:
— Эй… Э-эй!..
Ямпольский повернулся, уперся локтями в колени и сочувственно спросил:
— Неудобное у меня имя, да, Машка?
Машка шмыгнула носом и кивнула, а Арсен продолжил:
