— Слушай, я тут подумал, пока ты не научишься выговаривать это «р»… Есть очень удобное слово, и там нет никаких сложных звуков. Что если тебе говорить мне «папа», ты как на это смотришь?
Он не сразу сообразил, что не дышит, потому что девочка тоже затаила дыхание, лишь таращилась на него удивленно, распахнув светлые глазищи. Ничего общего с Эвой, как не ее ребенок…
— А можно? Честно?
— Так я же сам предложил.
— Мама сказала, нельзя!
— Я поговорю с мамой, она разрешит. Но ты смотри сама, если тебе больше нравится, можешь назвать меня «медвед».
***
Он не сразу заметил, что сопение стало тише. Обернулся — девочка спала, неудобно извернувшись в кресле, атлас сполз набок. Встал, забрал книгу, укрыл ребенка пледом и вернулся за стол. Давно ему так не работалось, спокойно и… умиротворенно.
— Маша, пойдем, — Эва ступила на порог, Арс едва успел шикнуть. Она возмущенно запротестовала: — Но Арсен, ей пора спать!
— Она уже спит. Не буди ребенка, Эва.
Эвангелина молча смотрела на дочку, потом посмотрела на Арсена, и по ее взгляду совсем ничего не было ясно, как будто она его сканирует.
— Иди к ней в комнату, я сейчас ее принесу.
Он дождался, пока за Эвой закроется дверь, выключил ноутбук и подошел к креслу. Машка подложила под щеку обе ладошки, и Арсену очень не хотелось ее разбудить. Он постарался очень аккуратно поднять ее вместе с пледом и удивился, какая девочка легкая, по весу немногим больше кошки. От нее пахло ванилью — то ли печеньем, то ли булочками. Ну хоть не теми кошмарными червяками.
Арс ногой открыл дверь и понес так неожиданно доставшуюся ему дочку в детскую.
Ночь после событий, описанных в прологеЭва проворочалась до утра, но так и не смогла уснуть. Перед глазами стоял Макар, она не пыталась от него избавиться, а наоборот, как настоящий мазохист, по новой прокручивала каждую секунду их молчаливого диалога.
Эва знала, что Демидовы будут на приеме, с самого начала выглядывала их, цепляясь за локоть Арсена, а те все не появлялись, но стоило мужу лишь на минуту ее оставить, она тут же споткнулась глазами об Макара.
Сразу мир потерял звуки и краски, Эва стояла оглушенная странной звенящей тишиной, которая обволакивала и подавляла. И больше всего на свете мечтала сбежать, снова, только чтобы не гореть и не томиться под полыхающим взглядом когда-то такого родного мужчины.
Скоро будет три года с тех пор, как они виделись в последний раз. Макар изменился, плечи стали массивнее, движения резче, черты лица жестче, или это потому что не ожидал ее увидеть? Эва жадно вглядывалась в знакомое и незнакомое лицо, будто хотела напитаться им, чтобы потом снова выжимать из себя по капле. Как же она, оказывается… иссохлась по нему.
Странно, за все это время они ни разу случайно не встретились, их пути не пересеклись, хотя что здесь странного, Макар жил в совсем другом, параллельном мире. Там не было места девушке, работающей фотографом в пусть даже самом престижном модельном агентстве столицы. Зато стоило Эве стать Ямпольской, их вселенные мигом схлопнулись в одну, да так лихо, что их обоих чуть ли не швырнуло в точку соприкосновения.
Она понимала, что так будет, что ей неизбежно придется где-нибудь пересечься с Демидовыми. Так не этим ли она руководствовалась, когда дала согласие на брак с Ямпольским? Неужели все, что ей было нужно, это войти в зону взаимодействия с Макаром? И ожидаемое бегство от Макара обернулось бегством к Макару…
В том, что он говорил с ней, Эва была уверена, а вот что он ей хотел сказать, не понимала. Почему уехала, не дождавшись его, почему увезла дочку? Так ведь у них все хорошо с женой, зачем она ему? Эва даже не удержалась и спросила, когда он, расталкивая гостей и ничего не замечая, подошел и схватил ее за плечи.
Эва не одну сотню раз рисовала в своем воображении эту встречу. Она выстраивала целые диалоги, где они с Макаром упражнялись в сарказме, но ей в страшном сне не могло присниться, что он ей скажет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Я не могу тебя отдать ему, Эва!»
Это рвало шаблоны, ломало, в прах уничтожало все, чем она спасалась эти годы — твердую уверенность, что сама Эва безразлична Макару, и его брак — это то, в чем он обрел свое спасение. Но впившийся руками в ее плечи, а глазами в глаза Мак меньше всего был похож на счастливого и довольного своей жизнью мужчину.
…Эва уснула под утро, отчаянно молясь, чтобы хотя бы во сне Макар ее пощадил, но он все равно ей приснился, и она проснулась от того, что сердце внутри рикошетом отскакивало от ребер. Еле заставила себя выпить кофе с двумя крошечными печеньями, такое теперь стали часто печь для Машки, и тут в гостиную заглянул охранник. Два с лишним метра ростом, надо же так вымахать…
— Эвангелина Сергеевна, там ваша сестра приехала, хочет вас видеть. Впускать или… как?
Эва сначала и не поняла, что за сестра пожаловала, а когда дошло, как будто под ледяной душ попала. Первым порывом было попросить Андрея выставить сестрицу взашей, но тут она вспомнила, как Ямпольский говорил о совместных с Демидовым планах. Не хватало еще испортить Арсену отношения с будущим бизнес-партнером. Да и проклятое любопытство подстегивало изнутри.
— Проведите мою сестру сюда, Андрей, — попросила Эва, и пока ждала Алену, успела прокрутить с десяток диалогов, которые начинались в стиле «Не желаешь продемонстрировать новую подборочку домашнего видео?» Хоть и понимала, как это пошло и глупо.
Но Алена вошла с таким несчастным видом и так обрадовалась Эве, что та пусть на долю секунды, но поверила. Правда, лишь на долю.
— Эвка, как я рада, что ты нашлась! — Эва пресекла попытки Алены заключить ее в объятия и спросила как можно более ровно:
— Ты за деньгами? Прости, у меня пока нет такой суммы. Я поговорю с мужем, он в ближайшее время вернет тебе оставшуюся часть долга.
— Что ты все в деньги переводишь! — искренне возмутилась Алена, и Эва мысленно поаплодировала. Все-таки, сестра обладала незаурядным актерским талантом. — Я пришла поболтать, кажется, мы с тобой неплохо ладили! Ты угостишь меня кофе? Мне вот интересно, где ты умудрилась подцепить Ямпольского. Теперь ясно, почему ты пропала, а ведь папа с мамой тебе не чужие, могла бы хоть им позвонить.
— Я позвоню, — Эву кольнули угрызения совести, правда, не слишком ощутимо. Да, дядю навестить не мешало бы. — А как твоя беременность? Ты на какой сейчас неделе? Я так полагаю, на стопятидесятой?
Алена взглянула на нее с неподдельной болью.
— Я потеряла ребенка, — прошептала она, опустив голову и говоря едва слышно, — я тогда так переживала за Макара… Это была для нас настоящая трагедия, с тех пор у нас не получается… Эва, — она подняла на Эву полные слез глаза и ломая руки, — прошу тебя, не говори Макару, что у него есть дочь. Я прохожу курс лечения, у нас обязательно получится, а у тебя и так все хорошо, вон какой у тебя муж!
— Ты права, мне очень повезло с Арсеном, — Эва старалась дышать ровно, чтобы не выдать клокочущее внутри негодование, — Маша теперь Ямпольская, так что мне совершенно незачем ставить в известность твоего, — она специально подчеркнула «твоего», — мужа. А долг я верну в ближайшее время.
— Что ты, — Алена протестующе мотнула головой, — не нужно, мы же не чужие люди.
Но Эва больше не слушала, протянула несколько мелких купюр.
— Я хочу рассчитаться с тобой как можно скорее, а пока возьми, — и пояснила в ответ на недоуменную мину сестрицы, — чуть дальше, прямо по улице есть замечательная кофейня. Кофе там отменный, рекомендую.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})***
Эва несколько раз набрала Арсена, но тот упорно не отвечал. Тогда она не выдержала и поехала в город, оставив Машку гулять с няней. Конечно, лучше было дождаться Ямпольского дома, но внутри все дрожало от нетерпения рассчитаться с дорогой сестренкой побыстрее, и Эва была уверена, что договорной муж не откажет в авансе. Она ведь неплохо справляется, если только не считать вчерашний вечер.
