Я поковыряла пальцем маленькую дырочку, найденную в пододеяльнике, и дырочка эта под натиском моего маникюра начала стремительно разрастаться. Тут же отдернула руку, дабы не портить чужое имущество, и пригладила мягкую ткань. Потом вновь с надеждой глянула на феникса и спросила:
— Может, ты чего-нибудь придумаешь, а? Чтоб нам не разлучаться насовсем. Ну, если, конечно, ты тоже хочешь быть со мной. А то вдруг я тебе надоесть успела за эти дни. Да и мало ли у тебя красивых девушек на примете. Зачем тебе такая посредственность?
Я тяжко вздохнула и плюхнулась на подушку. Ну вот, опять начинаю себя накручивать. Да и если со стороны кто посмотрит — сижу тут, сама с собой разговариваю. Как душевнобольная, право слово.
— Ладно, что-то меня совсем не туда понесло. Давай спать, — предложила я и поплотнее закуталась в одеяло. Секунду поразмыслила и следом накрыла и феникса. Вдруг они мерзлявые.
И вот я уже начала потихоньку проваливаться в сон, как с улицы вдруг донеслись леденящие душу крики.
— Мы все умрем! — визжал кто-то высоким женским голосом.
— Это конец! — вторил ему мужской.
Признаться честно, спать хотелось ну очень сильно. Но любопытство, а вместе с ним и чувство самосохранения оказались сильнее. Подскочила на кровати и ринулась к окну.
Ожидала я увидеть что угодно: пожар, наводнение, цунами, кучу зомби, атакующих мирный поселок, но уж никак не это. На улицу, казалось, высыпал весь местный люд. Кто-то охал, кто-то ахал, кто-то, судя по сложенным лодочкой ладошкам, усердно молился, кто-то попросту хватался за голову, но все они непременно падали на колени, стоило завидеть сверкающую холодными голубыми искрами фигуру. Я присмотрелась повнимательнее и с ужасом признала в этой самой фигуре нашего рогатого друга.
— Твою ж… маковку! — выругалась вслух, в оба глаза таращась на лося, что, принюхиваясь, шел себе по дорожке, и на простой люд, что сгибался перед ним в три погибели.
Нет, все-таки странные эти местные. Ну подумаешь — лось, подумаешь — светится. Чего реагировать-то так?
Короче, любопытство свербело в одном месте, а потому я скоренько оделась и, особо не церемонясь, толкнула гремлина в бок.
— Эй, спящая красавица, вставай! — громким шепотом позвала Хевирима, стараясь не разбудить сестрицу и прикорнувшего на моей подушке феникса. Гремлин сонно перевернулся на другой бок, а потому толчок пришлось повторить. — Кому говорю, поднимайся, живо!
— А? Что? Это не я! — с ходу выпалил тот, принимая вертикальное положение.
Вот ведь, как чувствует, что сейчас ему попадет.
— Ага, как же, не виноват он! А кто тогда виноват?
— В чем? — непонимающе моргнул малорослик.
— В окно глянь — узнаешь, в чем, — зло прошипела я.
Гремлин сразу последовал совету. Забрался на спинку кресла, прямо с нее соскочил на подоконник и, завидев светящегося лося, испуганно побледнел.
— Ой… Кажется, я с заклинанием что-то напутал, — выдавил гремлин и начал что-то судорожно прикидывать на пальцах, явно пытаясь понять, где накосячил с расчетами.
Ждать, пока он что-то выяснит, желания не было. А потому я лишь схватила его за шкирку и выволокла за дверь. Благо спал он одетым.
— Куда мы? — пискнул малорослик, смешно болтая в воздухе руками и ногами.
— На разведку! — сообщила я горе-работничку и все же поставила его на пол. Маленький-то маленький — но тяжелый, зараза!
На первом этаже постоялого двора царил сущий хаос. Большинство постояльцев прилипло к окнам, жадно всматриваясь в чудесное явление искрящегося лося. Иные же в панике носились по помещению. Гремели сумками и какими-то тюками. Кто-то особенно впечатлительный надрывно стенал и выл, забившись в угол. А несколько дюжих молодцев, скучковавшись за столом, откровенно пытались надраться, и, судя по горемычным минам, повод тому был отнюдь не радостный.
— Простите, уважаемый, а что происходит? — попыталась прояснить ситуацию у пробегавшего мимо всклокоченного хозяина постоялого двора.
— Так же ж Вестник явился! — с горящими не то от азарта, не то от страха глазами выпалил мужчина.
— Какой еще вестник? — не поняла я.
— Грядущего конца света, — выдал хозяин, глядя на меня ошалелым, совершенно невменяемым взглядом, и, вырвавшись из слабого хвата, побежал дальше.
Н-да, кто-то тут явно не дружит с головой.
Решительно направилась на улицу, дабы воочию увидеть, что же так напугало несчастных жителей поселения, названия которого я даже не потрудилась запомнить.
— О Создатель, чем заслужили мы твой гнев? Смилуйся над рабами своими грешными. Не отдай на погибель верную, — голосили со всех сторон.
— Молим тебя, о Всевышний, отврати несчастье. Отведи смерть стороной. Не дай Вестнику своему смертоносному против нас обратиться. Молим тебя о пощаде!
Да, странные у них тут представления о вестниках конца света. Не знай я, что это за лось, приняла бы его за скакуна, выбившегося из упряжки Санта-Клауса. И не важно, что не олень. Я все равно их толком не различаю. Рога есть, копыта есть. Остальное не важно. А светится, светится-то как! Красотища. Мерцает, будто северное сияние по шкуре разлилось. Чудо, а не лось. Так бы и любовалась. А эти невежды вестником смерти несчастное животное нарекли.
— Это все, конечно, очень красиво и трагично до глубины души, но что делать-то будем? — обратилась к Хевириму, что стоял за моей спиной, испуганно втянув голову в плечи.
— Спать пойдем? — предложил Херувимчик, и идея его, откровенно говоря, мне понравилась.
И, наверное, мы бы так и сделали, если бы в этот самый момент лосяш не заметил нашего появления и не ринулся к нам во весь опор.
Данное обстоятельство, разумеется, не осталось незамеченным.
— Это они! — разнеслось по округе.
— Они призвали Вестника смерти! — возопил крупный бородатый мужик, с грозным видом надвигающийся на нас. За его спиной тут же выросло еще несколько бугаев с лопатами и вилами наперевес.
— Мамочки! — пискнул Херувимчик и стал медленно пятиться мне за спину.
Клаааасс! А мне что делать? Кидаться грудью на амбразуру? Причем сразу в двух направлениях. На злющих мужиков с вилами и мчащегося к нам лося.
Короче, я уже морально готовилась принять удар на себя, как вдруг лось резко изменил траекторию движения и еще быстрее, чем прежде, погнал куда-то вправо. Я проследила за ним взглядом и чуть не села на месте. В нескольких десятках метров от нас, прямо из-за угла кособокого одноэтажного дома вышел наш знакомый сид.
Убиться ржавым тазиком! Только его нам тут для полного счастья не хватало.
Что примечательно, глаза сида сверкали потусторонним голубым светом, на губах играла прямо-таки хищная улыбка, и, разумеется, уже привычно светился камень в обруче. Короче, лорд был во всеоружии, а мне вдруг очень кстати вспомнился Александр Сергеевич и его «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит». Была б у нашего сида коса…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
