Четверг 20 июня. Ветер перешел к WSW; я хотел немедленно сняться, но лоцман на это не соглашался, утверждая, что ветер сейчас опять перейдет к NW. Предсказание лоцмана сбылось, и мы должны были еще остаться на месте, не менее того негодуя на его упрямство. Между тем на смену ему был прислан другой.
Пятница 21 июня. Ветер обошел через N к NO. Наш новый лоцман, более решительный, согласился сняться, и мы в десятом часу были уже под парусами, где лавируя, где дрейфуя с помощью течения. В двенадцатом часу миновали крепость, которой салютовали, в час дня у Поворотной вехи прошли бранд-вахту, а в 5 часов пополудни перешли бар и легли под всеми парусами на NNW.
Суббота 22 июня. Белое море приветствовало нас крепким ветром с ONO, обратившимся поутру 22 числа, когда мы миновали Зимние горы, в шторм. Мы с трудом могли нести совершенно зарифленные марсели на эзельгофте[122]. В двенадцатом часу подошли к северному берегу на расстояние двух-трех миль; видели на нем много рыбачьих избушек, карбасов и между ними ходящих людей, но по известному его единообразию не могли решить, против какой именно его части находились. Близ берега лежала на якоре ладья, которую ужасным образом качало: нельзя было понять, как у нее держатся мачты. Отсюда повернули на левый галс, а в 5 часов опять на правый. Приближаясь к берегу, находили всегда ветер несколько тише, удалившись же к югу, получали его опять с прежней жестокостью. В седьмом часу буря начала утихать, а до 8 часов могли мы уже поставить брамсели. Примечательно, что ни прежде, ни во время этого шторма барометр нисколько не упал и только по окончании его несколько понизился. В 9 часов повернули от Терского берега. Вышеупомянутая ладья лежала от нас на О милях в четырех.
Воскресенье 23 июня – понедельник 24 июня. Следующий день лавировали при весьма тихом NO ветре, а 24-го получили наконец попутный от SW, с которым продолжали путь весьма успешно. В 11 часов увидели сквозь туман за кормой лодочку под одним парусом и в ней двух человек, ехавших весьма спокойно к NNO, они, по-видимому, не обращали на нас никакого внимания. Поморские жители обоих берегов переезжают таким образом весьма часто друг к другу в гости или по делам. Мы не могли не изумиться смелости этих людей, пускающихся в открытое море, подверженное пресильным течениям, почти в челноках, в которых не только такой ветер, какой мы имели 22 числа, но и гораздо меньший подверг бы их очевидной гибели. Но всегдашнее сообщество моря со всеми ужасами его делает, наконец, человека равнодушным ко всяким опасностям. Да и что значат переезды эти в сравнении с гибельным Весновальским промыслом[123], на котором они перебегают с одной плавающей льдины на другую и таким образом удаляются иногда на самую средину моря? Нам сопутствовало несколько купеческих судов из Архангельска; корпус и мачты этих судов видны были так хорошо, как в самый ясный день, но все, что выше марса, было как будто отрезано, скрываясь в густом тумане. Вероятно, что наш бриг представлял им такое же зрелище.
Вторник 25 июня. Продолжая идти вдоль берега по шести узлов, миновали мы в 4 часа башню, поставленную прошлым летом на Пулонгском мысу, в 8 часов – остров Сосновец, где в этом году должна быть поставлена подобная же, в 3 часа утра – устье Паноя, а в 6 часов – Орлов Нос. Берег от Сосновца к N становится с каждой милей выше, отрубистее и дичее, только левое плечо реки Паноя представляет невысокий, ровный, отрубистый берег, покрытый приятной зеленью; Орлов Нос состоит уже из высоких, крутых и совершенно обнаженных скал, в таком же виде продолжается берег и далее к NW.
Среда 26 июня. Вечером находились мы на северо-востоке от Лумбовских островов. Погода несколько времени уже портилась, а ночью поднялся прекрепкий северный ветер с туманом, дождем и жестокой зыбью, причинявшей нам беспокойную и опасную качку; носовую статую обломало совершенно, а бугшприт претерпевал сильные потрясения. На этот раз барометр был исправнее и предсказал ненастье это падением на 0,3 дюйма. К 8 часам вечера поднялся он на 0,15 дюйма, и ветер начал стихать. Во все это время лавировали мы короткими галсами, стараясь не потерять своего места.
Четверг 27 июня. Поутру совершенно стихло, погода прояснилась, а в десятом часу и ветер подул от SOtO. Мы легли под всеми парусами к Святому Носу, который вскоре и увидели.
Святой Нос есть низкий каменный мыс, выдавшийся острой оконечностью к N. От него к NW в одном кабельтове лежит подводный камень Воронуха. Между ним и оконечностью мыса чистый проход, которым ходят малые рыбачьи суда, когда ветер не позволит обогнуть камня с севера. Около версты южнее берег поднимается вдруг особенно высоко и идет отрубистыми черными скалами, между которыми в расселинах лежит снег, вероятно, никогда совершенно не сходящий. Как этот берег, так и самую оконечность Святого Носа отличить весьма легко, ибо далее к югу нет ни низменностей таких, какой выдается этот мыс, ни столь мрачного вида скал. Но в царствующую здесь мрачную погоду это различие приметно только в таком расстоянии, на какое подходить к берегу бывает иногда сопряжено с опасностью, и потому башня на Святом Носе, подобная поставленным в других местах, была бы для мореплавания весьма полезна.
Я имел намерение, взяв несколько высот солнца с хронометром на меридиане Святого Носа, плыть к Канину Носу, чтобы проверить положение его, найденное нами в прошлом году. Но ветер перешел в NO четверть и вынудил нас, отложив это до другого времени, идти, во-первых, в Иоканские острова, лежащие по западную сторону Святого Носа. Обогнув последний, увидели мы обширный залив, окруженный от О через S до W высокими горами, в который и легли на S½W. Немного спустя различили острова Медвежий и Сальный; находящийся между ними, самый широкий из всех, пролив был у нас прямо перед носом. С порывистым ветром прошли мы его в половине пятого, зайдя на острова, бросили якорь на глубине 11 сажен, грунт – песок, в пространной и закрытой со всех сторон губе, от юго-восточной оконечности Сального острова на SW 55° в 2½ кабельтовах.
В то же время съехал я с некоторыми из офицеров на остров Сальный как на ближайший берег, чтобы поискать удобного для наблюдения места. С этой стороны не имели мы удачи, так как приставать к нему, в особенности же при малой воде, весьма неудобно. Впрочем, остров этот – довольно приятное место, южная сторона покрыта хорошей травой, диким луком, которым служители наши запаслись в изобилии, и множеством морошки и земляники, которые были тогда в цвету; но кустарников нигде нет. Состав острова – гранит. В разлоге, разделяющем остров от N к S, находится множество круглых камней, годных на каменный балласт. Посредине острова, на самом возвышенном месте, стоял крест с надписью 1786 года; под ней была другая надпись, которой, однако же, невозможно было разобрать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
