Поскольку я уже давно освоился в Хумгате, привык осознавать себя и ориентироваться в абсолютной пустоте, безошибочно выбирать из бесконечного числа равнозначных возможностей вход в нужную мне реальность, все произошло очень быстро. Из кабинета на улицу выйти – и то больше похоже на приключение.
Миг спустя в лицо мне подул свежий ветер, ноздри дрогнули, почуяв аромат йода и подгнивших водорослей. Я еще глаза открыть толком не успел, а уже шел к морю, чуть ли не по щиколотку увязая в сухом, теплом песке. Все это: ветер, аромат, шум прибоя, рассеянный свет, скудное, но изысканное пиршество красок, соприкосновение тонких подошв с песчаными дюнами – заставило меня испытать такую гамму дивных чувственных переживаний, что я на короткое время утратил представление о реальности, забыл не только о цели своего визита, но даже о самом себе.
Привычка (не моя, ясное дело) к самоконтролю взяла свое, миг спустя все вернулось на место. Строго говоря, я сам вернулся. По-прежнему вполне невозмутимый, но обогащенный и даже в каком-то смысле сраженный новым опытом. Я и вообразить не мог, что обычная, в сущности, прогулка у моря может стать источником столь интенсивного наслаждения. Выходит, до сих пор я был инвалидом – тугоухим, полуслепым, почти напрочь лишенным обоняния, с телом, бесчувственным как бревно. Интересные дела.
Это открытие меня по-настоящему взволновало, что, впрочем, никаким образом не отразилось на моем поведении. Я ни на миг не забывал, зачем сюда пришел, не терял самообладания и не поддавался искушению отложить дела ради наслаждения красотой этого пустынного Мира.
Цель моя была близка. Сэр Шурф, безусловно, находился здесь, где-то совсем рядом. Следы на песке, наглядное свидетельство его присутствия, выглядели некоторым излишеством, я бы и так его нашел. Что-что, а это было проще простого.
Лонли-Локли, конечно, не сидел на самом видном месте с плакатом «Внимание, я тут!» – но и не прятался. Надо думать, все это время он гулял и успел довольно далеко зайти. Мне понадобилось больше часа, чтобы повторить его маршрут, оставить на песке еще одну цепочку отпечатков мягких угуландских сапожек. Назвать линии наших следов прямыми не рискнул бы ни один безумный геометр, но я внимательно следил, чтобы они оставались параллельными, то есть не пересекались. Когда не можешь оставить человека в покое, нужно постараться хотя бы не наступать на его след – звучит как бред собачий, понимаю, но тогда эта дикая формула была для меня самым настоящим нравственным законом, из тех, что захочешь, да не переступишь.
Мой друг сидел на берегу, мокрый, растрепанный, явно утомленный долгим купанием, бесконечно счастливый и бесконечно же печальный. Знакомое настроение. Один из великого множества приятных способов нелепой растраты душевных сил – это наконец-то было мне вполне очевидно.
– И ведь я в очередной раз совершенно не удивлен, – насмешливо приветствовал меня сэр Шурф. – Джуффин поднял тревогу, вытащил тебя из постели и отправил в погоню?
– Совершенно верно, – согласился я, усаживаясь рядом с ним на песок. – Именно так все и было.
– Я, в общем, и не надеялся, что мне удастся удрать, – вздохнул он. – От Джуффина – еще куда ни шло, а от тебя – невозможно. Тебе даже голову ломать не пришлось, верно? Сразу понял, где я?
Я молча кивнул.
– Неудивительно. Об этом побочном эффекте Обмена Ульвиара в рукописях не было ни слова. Хотел бы я знать почему. Может быть, терминов нужных не нашли, чтобы объяснить? Или решили, что это священная тайна, о которой нельзя даже заикаться? Кто их разберет, этих древних колдунов… А эффект занятный, на мой вкус, даже слишком. Мне вот совершенно не хотелось совать нос в твои дела, тем не менее я откуда-то знаю, что ты уже успел найти своего драгоценного Хаббу Хэна. И не получил то, чего искал. Но при этом почему-то не испытал разочарования. Все так? Это ведь не мои фантазии?
– Все так, – подтвердил я.
Мы помолчали.
– Ты что смурной такой? – наконец спросил Лонли-Локли. – Несладко в моей шкуре? А я предупреждал.
– Да нет, пока мне скорей нравится. Особенно интенсивность восприятия. Сейчас, пока шел вдоль моря, понял, что прежде был бревном бесчувственным. А ведь всю жизнь полагал, что дело обстоит ровно наоборот.
– А, это. Просто побочный эффект постоянной концентрации, – отмахнулся он. – Уж никак не природный дар.
– Какая разница, природный или не природный? Важно, что так есть. Но самое ценное приобретение – твое самообладание. Это, конечно, нечто. Сколько тебя знаю, думал, ты спокоен потому, что тебя давным-давно не волнует всякая ерунда. А оказалось…
– Спасибо, но я очень хорошо знаю, что оказалось, – перебил меня Шурф. – Лучше, чем хотелось бы. Не трудись объяснять.
– Да, конечно. Извини. Тем не менее не могу не отметить, что твоя способность игнорировать собственные страсти и эмоции впечатляет меня куда больше, чем все чудеса, которые я видел прежде. Немыслимо! Все равно что научиться спокойно спать в жерле действующего вулкана.
– Да, действительно похоже, – согласился он. – Узнаю свою тайную слабость к точным метафорам. Тем не менее иногда хочется просто выспаться. Скажем так, на зеленой лужайке. И чтобы никаких вулканов на тысячу миль вокруг.
– Поэтому ты и удрал.
Я не спрашивал, а утверждал. Чего, в самом деле, ломать комедию, делать вид, будто я не понимаю вполне очевидные вещи?
– Ну не то чтобы я действительно удрал, – вздохнул Шурф. – Прыти не хватило. Когда оказался в Хумгате, даже не смог сам выбрать, куда отправиться, – это место притянуло меня как магнитом. Впрочем, какая, к Темным Магистрам разница? Ты меня где угодно нашел бы, а я не сомневался, что рано или поздно тебе придется отправиться на поиски. Не по собственной воле, так из чувства долга; второе – более вероятно. Была, конечно, маленькая надежда, что это случится не так скоро. Совсем ничтожная, но все-таки.
– Я правильно понимаю, что если мы будем находиться в разных Мирах, обратный обмен не состоится? – спросил я.
– Это только гипотеза. Вопрос, на который я хотел бы получить ответ: что будет, если люди, совершившие Обмен Ульвиара, окажутся в разных Мирах? В этих грешных старых книжках ни слова не было о такой возможности. Думаю, они просто не пробовали. Не было у них такой задачи. Не стану лукавить и говорить, что мною двигало исключительно научное любопытство. Ты и сам знаешь, что это не так. Но свои шансы навсегда расстаться с сэром Лонли-Локли, будь он неладен, я с самого начала расценивал как нулевые – ну, почти. В отличие от тебя я никогда не был особо удачливым человеком. А тут мне бы потребовалось просто фантастическое везение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
