Дорога Литтл Лейн вела от края трясины Ботт к центру Западной земли, проходя через пустоши Кинмур и петляя дальше через Мерридейл, за которым соединялась с более широкой дорогой Толлстафф, уходившей к морю.
Та часть Литтл Лейн, на которой они сейчас находились, пересекала ручьи и потоки, которые, сливаясь, становились дальше рекой Берлимоу – по этому отрезку дороги редко кто проезжал, разве только местные фермеры, да иногда торговцы, которым нужно было попасть в одну из немногочисленных, встречавшихся здесь, деревень. В глубь Западной земли, в сторону от моря, дорога не вела, она была тупиковой, обрывавшейся, упираясь в край болот, за которыми начинался Вайрмвуд. Если вам нужно было попасть в Дайрвуд, приходилось искать другой путь – не станет же нормальный человек пробираться через Вайрмвуд!
Прошла почти неделя, как наша троица сумела бежать из зловещего леса, и все это время единственной собеседницей Гектора оставалась Эстер. Кобылка оказалась смирной, послушной, самой большой радостью для нее было спокойно пощипать травку, однако охотно при этом выслушивала все, чем делился с ней Гектор. Мысли молодого человека все время крутились вокруг четырех занимавших его вещей: состояние здоровья друзей, лечение Дрю и Гретхен, воспоминания о том, что случилось с его отцом, и стычки с шаманом и Валой. Ему страстно хотелось поговорить обо всем этом хотя бы с кем-нибудь, но, увы, единственным его слушателем оставалась безответная Эстер, а его друзья по-прежнему не приходили в сознание.
Если бы не Гектор и, что еще важнее, не его волшебная сумка с лекарствами, и Дрю, и Гретхен наверняка были бы уже мертвы. Они все еще дышали только благодаря тому, что Гектор умел лечить отравления ядом и, самое главное, имел при себе все необходимое для такого лечения. Правда, у него не оказалось при себе некоторых целебных трав, но он сумел отыскать их на краю болот. Принадлежавший к роду Кабанов, Гектор прекрасно умел отыскивать все, что растет в земле, – покойный отец называл это «нюхом на трюфели». Правда, сам Гектор находил это определение несколько унижающим его достоинство.
Смешав собранные травы с имевшимся у него противоядием – антидотом, Гектор приготовил необходимые его друзьям снадобья. Лечить Гретхен было проще – Гектор просто прикладывал к ее укусам мазь, которая должна была вытягивать яд и заживлять раны. Во многом помогала и способность ее тела быстро восстанавливаться после травм – все-таки если ты Верлорд, это дает тебе массу преимуществ.
С Дрю было намного сложнее. Вервольф наглотался ядовитой змеиной крови, и токсины распространились у него по всему телу. Все, что в силах был сделать Гектор – это вливать лекарства в рот Дрю и держать друга в тепле, пока его треплет лихорадка. Но Гектор не унывал и надеялся, что поднимет на ноги и Дрю. Правда, он сам не мог до сих пор залечить свою левую ладонь, на которой все еще оставался ожог от воска черной свечи – очевидно, Гектору никак не удавалось подобрать для этого нужной мази.
Тот случай с оживлением шамана до сих пор гвоздем сидел у него в мозгу. Гектор помнил, как чувство законной гордости сменилось в нем паническим страхом, когда труп шамана ожил вновь – теперь уже сам по себе. «Что я тогда сделал не так?» – непрестанно размышлял Гектор. Он все сделал тогда в точности так, как было описано в древних манускриптах, не забыл и не перепутал ни одного заклинания. Процедура оживления шамана прошла тогда легко и гладко. Очевидно, напортачил Гектор тогда, когда неосторожно прочертил ногой черту в полоске бримстоуна и разорвал этот защищающий знак. Из этого случая следует извлечь урок и никогда впредь не допускать подобных ошибок. Впрочем, особого желания вновь когда-нибудь оживлять мертвецов Гектор не испытывал.
За последний день состояние Гретхен стало быстро улучшаться, сейчас она просто спала глубоким сном, привалившись к лежавшему на дне повозки Дрю. Сегодня утром она ненадолго уже вставала на ноги и даже немного помогла Гектору уничтожить следы их ночной стоянки перед тем, как они отправились в дальнейший путь.
Хотя Гретхен была еще слаба и чувствовала себя неважно, худшее для нее осталось позади, чего, к сожалению, нельзя было сказать о Дрю. Гектор вновь оглянулся назад, на Лисицу, которая спала, свернувшись калачиком и уютно положив голову на грудь Дрю. При этом своим телом она согревала своего «заклятого друга» и помогала ему поправиться – разумеется, абсолютно не подозревая.
Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться за холмы и блестевший вдали океан, Гектор свернул с дороги – его древняя кобыла сделала это с огромным удовольствием – и направил повозку к брошенному пустому сараю, развернутому в сторону Барлимоу. Он распряг Эстер, и та сразу же отправилась щипать высокую сочную травку, которая росла здесь в изобилии, чтобы затем спуститься к реке на водопой. Гретхен зашевелилась на дне повозки, с любопытством наблюдал за тем, как она открыла глаза и прямо перед собой увидела лицо спящего Дрю. Она не подпрыгнула в ужасе, как непременно сделала бы раньше. Напротив, спокойно подоткнула вокруг спящего парусину, а затем тихо и легко соскочила с повозки.
– Доброе утро, – сказал Гектор, продолжая собирать прибившиеся к основанию пересекавшей поле живой изгороди палочки, веточки и сухие травинки – на растопку.
– Да уж, утро, – ответила Гретхен и широко зевнула. – И долго я спала?
– С утра. Ланч пропустила. Впрочем, не переживай, это только одно название – ланч, а на самом деле это были всего два яблока, которые я… позаимствовал с одного дерева. Кстати, одно яблоко я на всякий случай для тебя приберег – если захочешь, найдешь его на переднем сиденье.
Гретхен не только нашла яблоко, но тут же и схрумкала его. Гектор тем временем закончил собирать хворост для костра.
Вернувшись со своей добычей и сев возле сарая, Гектор принялся перебирать все эти палочки и щепочки, мучительно пытаясь вспомнить, как складывал и разводил костер Дрю. Нужно заметить, что эту головоломку Гектор пытался решить уже шестую ночь кряду – и каждый раз безуспешно. Он, конечно, объяснял себе это тем, что то ли дрова ему попадаются сырые, то ли кресало так и не просохло после тех болот – лишь бы не слышать в голове ехидный голос, повторявший любимую поговорку отца: «У плохого столяра всегда рубанок виноват». Ну, будем надеяться, что сегодня у него все получится – не зря же он целый день сушил кресало на солнышке, положив его рядом с собой на облучок.
– Как себя чувствуешь, Гектор? – спросила Гретхен, покончив с яблоком и присаживаясь на корточки рядом с кузеном, начавшим складывать костер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
