название картины.
На боковой стене справа висел телеэкран, который беззвучно показывал новости. На противоположной стене растянулась политическая карта мира. С потолка свисала большая шаровидная лампа. Окна были наглухо зашторены.
В углу серела монументальная кадка с величавой пальмой. Под ней стоял с лейкой худой лысый человек неопределенного возраста. Ему можно было дать как сорок лет, так и все шестьдесят. На нем был старомодный твидовый костюм, на шее туго затянут бордовый галстук. Он имел характерную для джуга внешность: тяжелые дуги бровей, выпирающие скулы. Но было и нечто необычное.
– Садись, сын, – сказал маленький человек неожиданно гулким басом.
В Петином нутре все оборвалось. Перед ним был сам Гурухан.
Петя осторожно, ощупью сел. Почти не дыша стал наблюдать, как Гуру поливает пальму, ставит лейку на пол и подходит к столу, зажигает настольную лампу и что-то изучает на экране монитора.
В свете лампы Петя вдруг понял, что его удивило в облике главного джуга. Красноватое лицо и шея. Вождь джугов был словно из бани. Петя смекнул, что это результат бритья.
И в самом деле, всего час назад Гурухан был полностью выбрит и умащен специальной мазью. Лоб, нос, шея, уши, плечи, грудь – все тело и конечности. Отсюда и раздражение на коже, подернутость свежим отрастающим волосом. Точнее, шерстью.
Словно угадав Петины мысли, Гурухан потянулся к тюбику, стоявшему на столе. Выдавил из него немного зеленого крема, стал втирать в руки. Мазнул по макушке, лбу и ушам.
«Он полностью волосатый, – восхищенно подумал Петя. – Интересно, он часто бреется? Наверно, часто, иначе летом можно с ума сойти».
– Я осведомлен о твоих художествах, Петр Зайцев, – прервал его неуместные мысли Гурухан.
Его голос был суров и ничего хорошего не сулил.
– Я что-то сделал не так, Гуру?
Петя постарался не дать голосу дрогнуть. Но не очень-то вышло. Еще и пот гнусно заструился вдоль позвоночника.
– Ты совершил большую ошибку, – медленно, увесисто сказал вождь.
Петя врос в стул. Гурухан продолжал медленно втирать крем, не глядя на него.
– Разве ты не знал, как ценна для нас природная шерсть тех джугов, которых мы называем избранными?
Петя молчал. Он ничего не понимал.
– Где было твое джугское чутье, когда ты убивал эту девицу?! – внезапно прогремел Гурухан.
– Ка… какую девицу, – заикаясь, привстал Петя.
– Сидеть! Ту самую, которая явилась к Мукло. Ты должен был почувствовать, что она носит не просто ребенка, а наше достояние.
«Я не знал, что она беременна!» – хотел крикнуть Петя. Но смолчал. И правильно сделал. Он начал смекать что к чему. Проклятая девка была беременна избранным. А за убийство волосатого джуга полагалась смерть.
Он поник, покорно подставляя голову под рокочущие обвинения главного джуга:
– Ты совершил страшное преступление. Если мы сами начнем уничтожать сырье для наших шкур, с чем тогда останемся? Ведь шкуры не вечны. Со временем они истлевают и изнашиваются. А избранные, наделенные природной шерстью, рождаются только у избранных и только через поколение. Или ты этого не знал? Да только с одного волосатого джуга за всю его жизнь можно сбрить шерсти на полтора десятка шкур. А ты одним махом обрезал целую ветвь! Неужели не почувствовал, что внутри этой женщины бьется сердце избранного?
Петю прорвало:
– Да не успел я ничего почувствовать, Гуру! Она влетела, как снег на голову. За моей спиной – труп Мукло, а тут она, опасный свидетель. Ну, простите меня. Я виноват, виноват. Но я не хотел. Что мне оставалось делать?
– Заткнуть рот, связать и доставить в штаб своего хурала, – проворчал Гурухан.
Он медленно зашагал по кабинету. На лбу схмурились складки, руки скрестились. Гурухан несколько раз прошелся от стола до двери и обратно. Остановился за Петиной спиной.
– Я мог бы тебя убить. Например, тычком пальца в горло, способом, который ты хорошо освоил в спецлагере для новообращенных, – буднично сказал Гурухан.
Петя почувствовал себя мышонком в лапах кота.
– Знаю, – глухо отозвался он замогильным голосом, словно уже находился на пути к стране вечных шкур.
– Я мог бы также убить тебя любым из трех десятков других способов. И это было бы справедливо.
– Справедливо, Гуру, – признал Петя.
Он уже был готов ко всему, лишь бы эта пытка закончилась. В вакуумной тишине он уловил над своей макушкой тяжелое дыхание Гурухана. Мелькнула мысль, что не столь уж обидна смерть от руки такого человека.
– Но я не буду убивать тебя, сын, – прошептал вождь. – Сейчас нам как никогда нужны бойцы. Такие, как ты, крепкие, выносливые. И преданные, несмотря на оплошности.
Гурухан рывком развернул его к себе вместе с визгнувшим стулом.
– Надеюсь, ты готов искупить свою вину?
Петя преданно заморгал. Стоявший перед ним человек смотрел на него уже не сурово, даже с оттенком лукавства.
– Что от меня требуется, Гуру?
– Нам предстоит большая битва с саярами. Ты будешь включен в передовой отряд.
– Когда же…
– Мы дадим сигнал. А теперь иди. Тебя отвезут в один из наших тренировочных лагерей.
– А…
Петя хотел спросить про Жагу и Бару, но вождь прочитал его мысли:
– О твоих помощниках позаботятся. Но сначала они должны завершить свою миссию. Позже они к нам, безусловно, присоединятся.
Гурухан махнул рукой – ступай. Петя неловко попятился и вышел из кабинета. Не успел опомниться, как ему снова надели на глаза повязку.
Оставшись один, Гурухан подошел к окну и какое-то время смотрел вниз, на площадь Трех вокзалов. Удобное место, хорошее. Но уж больно под носом у саяров. Не хотелось бы здесь задерживаться. Хорошо бы поскорее закончить приготовления и приступить к главному.
Он сел за стол, выдвинул один из ящиков и вынул папку. Развязал тесемки и извлек небольшую пачку листов. Наверху была надпись: «Расшифровка. Отчет. Суперсекретно». Далее шла распечатка разговора двух людей, который он уже почти выучил наизусть. Но он все равно снова пробежал текст. Покивал. «Значит, Всесаярский съезд. Ну-ну, Владимир Романович, посмотрим».
Но для начала предстояло решить проблему Солодовникова, угодившего в лапы саяров. Гурухан по шифрованному каналу вызвал помощника.
Тем временем Петя, снова в темноте и беспомощности, уже садился в машину в сопровождении первого, зловонного конвоя. Откинувшись на спинку сиденья, он начал прокручивать в голове все, что с ним случилось за последние полчаса.
И вдруг всплыла деталь, которую он только сейчас осознал. На левом виске Гурухана розовела причудливая завитушка шрама.
Удивительно. В спецлагере для новообращенных на занятиях «Как распознать врага» его учили, что подобные шрамы имеются у саяров.
Удар в спину
– Владимир Романович, сядьте же наконец.
