Ярик, и мы молча киваем друг другу. Наверное, Хоуп попросила его присмотреть за мальчиком. Понятно, что Хоуп питает слабость к моему старому тренеру по боксу, и это чувство взаимно. Не могу его винить.
— Хорошо, — шепчу я в ответ, оглядывая коридор. — Куда?
Я подмигиваю Ярику, давая понять, что возьму на себя присмотр за Кином.
Кин ведет меня в игровую комнату, мимо старинных игровых автоматов и бильярдного стола, прямо в дальний угол, где у стены стоит большой кожаный диван.
— Сюда! — объявляет он.
Я смотрю на крошечную щель, затем на свой рост в шесть футов четыре дюйма и чуть не смеюсь вслух.
— Ты уверен, что я туда помещусь, приятель?
— Ты должен сжаться! — говорит он с уверенностью, демонстрируя это, приседая и сворачиваясь в маленький комок. — Вот так!
Вопреки всякой логике, я следую его примеру, опускаясь за диван. Я неловко втискиваюсь в это место, мои колени практически касаются подбородка, плечи прижаты к стене.
Кин втискивается рядом со мной, легко вписываясь в пространство. Я уверен, что никогда не выглядел и не чувствовал себя более нелепо, но по какой-то причине мне все равно.
Он показывает мне большой палец вверх, и это так серьезно, что просто очаровательно.
Находясь так близко к нему, я замечаю детали, которые раньше упускал. Его невероятно длинные ресницы. То, как он кусает нижнюю губу, когда сосредоточен. Небольшой шрам на подбородке, который он, вероятно, получил во время какого-то падения или приключения, которого я не видел.
— Она идет, — шепчет он, прижимаясь ко мне, когда дверь комнаты распахивается.
— Интересно, где этот хитрый мальчик может спрятаться, — раздается в комнате голос Хоуп. — Он такой умный. Уверена, он нашел идеальное место для укрытия.
Кин закрывает рот обеими руками, с трудом сдерживая смех. Я сдерживаю улыбку, видя его явное удовольствие.
— Может, он за этим растением? — Хоуп продолжает свои театральные поиски. — Нет, там его нет. Может, он спрятался под бильярдным столом? Хм, похоже, нет.
Ее шаги приближаются, и Кин хватает меня за руку, как будто это вопрос жизни и смерти.
— Он за игровыми автоматами? Нет. Он внутри одного из них? Это было бы впечатляюще.
Кин хватает меня за рубашку, и я инстинктивно обнимаю его. Я выглядываю из-за угла, чтобы увидеть нижнюю часть тела Хоуп из нашего укрытия. На ней легкое летнее платье, ноги босые, с красными ногтями на пальцах, которые почему-то возбуждают меня, несмотря на обстоятельства.
Я заставляю себя сосредоточиться на Кине, а не на ее сексуальных движениях.
— Может, удивим твою маму? — шепчу я.
Он энергично кивает, и вдруг я понимаю, почему люди играют в игры, прячутся за диванами и делают другие нелепые вещи ради радости ребенка.
— СЮРПРИЗ! — Кин выскакивает из нашего укрытия, как из пушки.
Я выбираюсь из укрытия более осторожно, разминая затекшие конечности, а Кин бросается в ожидающие объятия Хоуп. Она легко ловит его, кружит его, а он хихикает и восклицает:
— Мы выиграли!
Я не знал, что в прятки бывают победители, но это не имеет значения.
Ее глубокие карие глаза расширяются, когда она видит меня.
— Как ты умудрился поместиться там?
— Неудобно, — признаюсь я. — Но Кин меня завербовал, и я не мог отказаться.
— Мама, теперь тебе нужно спрятаться с Павлом, — заявляет Кин, выскальзывая из рук Хоуп и вставая между нами. — Я найду вас обоих!
Хоуп сжимает губы в твердой линии.
— Я уверена, что Павел занят...
— Я совсем не занят, — плавно перебиваю я, скрестив руки. — Похоже, это значит, что мы с тобой будем прятаться вместе.
Она бросает мне жесткую улыбку, ее ноздри слегка раздуваются.
— Похоже на то.
Все лицо Кина озаряется.
— Я найду вас! Ярик мне поможет!
Я бросаю взгляд в сторону коридора.
— Ярик! Ты в команде Кина, — кричу я.
Через несколько секунд появляется Ярик, выглядящий слегка сбитым с толку, пока Кин не набрасывается на него и не начинает быстро объяснять правила.
— Но оставайся на этом этаже, как я сказала. Хорошо, дорогой? — Хоуп нежно касается щеки сына. — И дай нам небольшое преимущество.
Я не знаю, как четырехлетние дети определяют фору, но Кин сразу же закрывает глаза ладонями и начинает считать во весь голос.
Я поворачиваюсь к Хоуп, и мое сердце замирает от мысли, что она будет со мной наедине, пусть даже на несколько украденных минут.
— Лучше пойдем, — говорю я, улыбаясь в предвкушении. — Пока твой маленький охотник нас не поймал.
29
Хоуп
Мы оказываемся в шкафу.
Павел прижимается ко мне спиной, его грудь ровно поднимается и опускается. Я остро ощущаю тепло его тела, его твердую силу, то, как он, кажется, полностью окружает меня, даже в этом крошечном пространстве.
Это нехорошо. Потому что каждый раз, когда я нахожусь рядом с этим мужчиной, я делаю что-то глупое.
Например, позволяю ему трахнуть меня своим пистолетом.
Последние несколько дней я то испытывала ужас по отношению к себе, то чертовски возбуждалась, каждый раз вспоминая тот момент.
— Можешь отойти на сантиметр? — спрашиваю я. Здесь, кажется, сто градусов. Возможно, так и есть. Внутри забито столько пальто, что мы вынуждены стоять очень, очень близко друг к другу.
— Извини. Места нет.
Он совсем не звучит сожалеющим. Его большая рука касается моего плеча, когда он откидывает мои волосы в сторону, костяшки пальцев скользя по моей коже. От этого простого прикосновения по моей спине скатывается капля пота.
Эта ситуация была бы намного проще, если бы он не пахнул так чертовски хорошо. Я хочу повернуться и уткнуться лицом в его грудь. Или опуститься на колени. Или прижать его руку между ног и заставить его облегчить боль.
Я прочищаю горло.
— Спасибо, что играешь с Кином, — шепчу я.
— Я никогда раньше не играл в прятки. Мне это нравится больше, чем я думал.
Чтобы подчеркнуть свои слова, Павел прижимается губами к моему уху, а затем опускается ниже, чтобы коснуться нежной кожи моей шеи. Я сжимаю зубы, чтобы не выдать звук, который грозит вырваться наружу.
— Что ты делаешь? — шиплю я.
— Тише, — шепчет он. — Не стоит раскрывать наше укрытие слишком рано.
Вдали я слышу голос Кина:
— Где вы? Я вас найду! — Двери открываются и закрываются, и глубокий голос Ярика предлагает варианты, где искать, но, похоже, они движутся в противоположном направлении.
— Уверена, что по правилам игры нельзя трогать.
— Ты в этом уверена? Потому что мне эта версия нравится больше.
Рука Павла скользит по моим ребрам, затем изгибается, чтобы обхватить мою грудь. Его большой палец скользит
