— Да. Но это совсем не то, что ты предполагаешь. Да и фамилия Нимцович указана только на обложке, а на самом деле, это моя система, и шахматы к ней имеют только косвенное отношение.
Аркадий Францевич удивленно поднял бровь:
— Я не хочу вас огорчать, но в этом учебнике ничего нет.
Теперь пришла очередь удивиться бродяге:
— Как ничего нет?
— А вот так! В этой книге просто чистые листы. Брак типографии, что ли?
Бродяга несколько секунд с удивлением смотрел на Коварда, а потом расхохотался:
— Брак типографии? — смеясь, переспросил он.
— Ну да! А что здесь смешного?
— Прости-прости, — замахал руками бродяга, пытаясь подавить смех. — Ты прав, смешного в этом ничего нет. Просто я не перестаю удивляться тому, как беспечно и невнимательно люди относятся к сокровенным знаниям! Неужели тебе, баранья башка, не понятно, что эта книга создана не в типографии?
Ковард с некоторым недоумением прислушался к себе. Такой откровенно пренебрежительный тон собеседника не вызвал в нем раздражения: внутреннее состояние Аркадия Францевича было спокойным и благостным. Он промолчал, ожидая объяснений бродяги.
— В чистых листах, — продолжил бродяга, — и заключается сокровенная мудрость. Когда человек запутался в своих дорогах, когда его мысли стали грязным слипшимся клубком, когда его поступки непредсказуемы и глупы, когда он перестает думать о счастье — самое время открыть эту книгу и последовать ее рекомендациям: начать все с чистого листа! Неужели ты этого не понял?
— Если честно, то нет, не понял, — признался Ковард.
Бродяга снисходительно улыбнулся:
— Ну ничего. Теперь ты будешь гораздо понятливее. Ладно, уже утро, тебе пора возвращаться. Я думаю, что ты сможешь легко разобраться со всеми своими проблемами. Но если у тебя возникнут вопросы, то мой тебе совет: полистай учебник, в нем ты найдешь ответ на любой вопрос.
— Ответ — это чистый лист?
— Не всегда. Не ленись, листай, в книге не так много страниц, не больше, чем недель в твоей жизни. Удачи. Я буду за тобой наблюдать.
Глава 70
Утро нового дня
Аркадий Францевич опять открыл глаза. В этот раз его взору предстали выцветшие обои стен его собственной спальни.
«Наконец-то проснулся», — подумал он. В мозгах, как эхо, резонировала фраза бродяги: «Я буду за тобой наблюдать».
«Да, — продолжил оборванную мысль Аркадий Францевич, — сны становятся все более и более интересными и пугающими. А вот имеют ли они какой-то смысл? Или это по-прежнему отражение работы моего подсознания? Знать бы ответы на эти вопросы. Все началось с зеркального лабиринта, а затем, как волны бушующего океана, понеслись эти невероятные фильмы! Как будто мне открывали все тайны вселенной. И все в одном сне! С ума сойти можно! Кто управляет моими снами? Бродяга? Бродяга. И опять бродяга. Напомнил мне о своей книге. Да-а. Все необъяснимо и загадочно. Однако пора на работу».
Аркадий Францевич, стараясь не потревожить сон супруги, тихонько встал с постели. Он впервые за много лет не стал делать утреннюю гимнастику, а сразу пошел умываться.
«Как же в жизни все относительно, — рассуждал Ковард, густо намазывая щеки пеной для бритья. — Еще в прошлую среду, после разговора с Брыкзой, я думал о том, что свой главный выбор должен буду сделать сегодня, в понедельник. Каким же я был глупцом! Человек каждую минуту, даже не минуту, а каждое мгновение делает свой главный выбор. И от совокупностей его выборов зависит не только его жизнь, но и жизнь всей вселенной! Конечно, в той или иной степени. Иногда эта степень настолько ничтожна, что ни заметить, ни осознать эту зависимость человеческому разуму невозможно. А с другой стороны, разве мы сами определяем свой выбор? Кажется, в Библии сказано: «Ни один волос не упадет без Моего ведома». Хм. Откуда я это знаю? Я ведь не читал Библию! А! Я ведь ее изучал сегодня во сне! И Тору. И Коран. Хм».
Аркадий Францевич прервал свое бритье. За несколько мгновений в его голове, словно вихрь, пронеслись все знания, накопленные человечеством в области различных религий. Ковард опешил. Разве может человеческий мозг хранить столько информации? Значит, операция, перенесенная во сне, действительно была?
«Боже, как с этим жить?» — в ужасе подумал он.
Но это состояние растерянности и паники длилось не более нескольких секунд, хотя Коварду они показались бесконечно долгими.
«Так, достаточно! — категорично остановил поток собственных мыслей и эмоций Аркадий Францевич. — Достаточно истерики и паники. Все, что ни делается, делается к лучшему. Эту фразу я определяю как свое новое жизненное кредо».
— А ты тут? — услышал он непривычно ласковый голос Эльвиры Павловны. — С добрым утром.
Ковард повернул голову. Жена излучала свет дружелюбия:
— Ты сегодня решил не делать зарядку?
Ковард невольно улыбнулся в ответ:
— Да. Не то настроение. Понедельник и так день тяжелый.
— Ну и правильно, — одобрила Эльвира Павловна. — Отдохни. Станешь олимпийцем на день позже. Ой! Что это у тебя с глазами?
Ковард перевел взгляд в зеркало:
— А что у меня с глазами?
— Не знаю. Что-то не так.
— Что не так? — удивился Аркадий Францевич. — Красные?
— Да нет. Взгляд какой-то странный.
— Странный? Что в нем странного? — Ковард пристально посмотрел на свое отражение в зеркале. — Взгляд как взгляд. Что ты придумала?
— Да? Наверное, показалось. Чайник поставить?
— Лучше свари кофе.
— Ага, — и Эльвира Павловна исчезла, а вскоре по всей квартире разнесся пьянящий аромат свежезаваренного кофе.
Ковард закончил бриться и прошел на кухню. Оказалось, что уже готовы сладкие гренки, сварены яйца всмятку, а невесть откуда взявшиеся деликатесы — сырокопченая колбаса и голландский сыр — нарезаны тончайшими ломтиками и узорно выложены на тарелку.
— О! — радушно улыбнулся Аркадий Францевич. — С утра такой сервис, что и на работу не хочется идти.
Эльвира Павловна восприняла это замечание как приятный комплимент и, улыбнувшись, спросила:
— Кофе с молоком?
— Да, — ответил Ковард, усаживаясь за кухонный стол, — можно и с молоком. Ты тоже будешь сейчас завтракать?
— Только кофе выпью. Хочу сегодня до обеда сходить в детский дом, найти этого мальчишку, которого вчера показывали в передаче.
— Что, прямо сегодня? — удивился Ковард.
— Да. А зачем откладывать? На работе появлюсь после обеда, ничего страшного: квартальный отчет без меня сдали, так что можно не торопиться.
— Как-то ты резко, — не мог прийти в себя Аркадий Францевич. — Может, стоит все еще хорошенько обдумать?
