Никто и никогда еще не сталкивались с подобной проблемой. Всех беспокоил вопрос, каким родится ребенок. И когда он… То есть вы, Анна, родились… — Власов глянул на меня исподлобья, будто ожидая реакции на свои слова, но, видя, что я молчу, закончил: — Оказалось, что ваш сигнум не имеет никакого цвета, как у нейтралов… Однако никто не сомневался, что рано или поздно он пробудится… Но ребенку оставаться в межзоне, где до сих пор пребывала ваша осужденная мать, было нельзя, и вас от нее забрали… А потом отдали на воспитание вашей бабушке…
— Бабуля тоже была Темной? — очередной раз изумилась я.
— Да, но ей запрещено было вам раскрывать правду, пока ваш сигнум не начнет проявляться… Кроме этого за вами был уставлен постоянный надзор как со стороны Света, та и со стороны Тьмы… Все ждали пробуждения вашей настоящей сущности… Однако время шло, а с вами ничего не происходило… Тогда кто-то вспомнил, что толчком к проявлению сигнума может послужить какое-либо потрясение… Решено было «умертвить» вашу бабушку…
— Что?! — я чуть не задохнулась от эмоций. — Умертвить?
— Мы инициировали ее смерть, надеясь, что это поможет вашему сигнуму обрести нужный цвет…
— Это значит..?
— Ваша бабушка жива и даже здорова, — закончил за меня Власов. — Видите ли, адъюторы хоть и смертны, но живут порядком дольше людей…
Нет, нет, нет… Я не могла в это поверить. Моя бабушка жива? Жива?.. Мне одновременно хотелось прыгать от радости и плакать от обиды и обмана.
— Однако ваш сигнум по-прежнему «спал» и ничем не давал о себе знать… И тогда, — подавил вздох Власов, — было выдвинуто предложение сблизить вас с нашим миром… На этот раз мы выдумали вашу «избранность», отправив вас к магическим расам…
— Вы хотите сказать, что вампиры, оборотни, фейри — все они знали, что я никакая не избранная? — теперь ко всем бурлящим во мне эмоциям присоединилось еще и возмущение.
— Нет-нет! — замахал руками Власов. — Они также не были в курсе и действительно считали вас претендентом на пост своего управляющего…
— А Никита? — следующая догадка больно кольнула в сердце. — Он знал?..
— Нет, — уже спокойней ответил адъютор. — Берников владел минимумом информации. Его кандидатуру в качестве вашего телохранителя предложил я сам. Он уже давно ходил в нейтралах и так отчаянно хотел стать Светлым, что невольно вызывал у меня симпатию. Это был его шанс приблизиться к Свету, так как я пообещал замолвить за него словечко перед людьми нашего Спецотдела, где бы преображение его сигнума могли ускорить… Я был уверен, что Берников не будет делать лишних шагов, но ошибся… Вы слишком сблизились с ним… Слишком… Вначале, когда эта близость помогла пробудить ваш сигнум, я обрадовался, но потом… Оказалось, что все не так просто… И ваш сигнум, и Берникова… Они словно сошли с ума… Мне, честно признаться, все равно, что его сигнум снова стал темнеть, но то, что он имел такое влияние на ваш…
— В каком смысле «имел влияние»? — уточнила я. — Вы имеете в виду, что та непонятная тьма с сигнума Никиты пыталась перейти в мой?
— Вы очень сообразительная девушка, — улыбнулся Власов. — Именно об этом я и говорю…
— Но почему вас это так волнует? Если я правильно поняла, то мой сигнум мог стать как темным, так и светлым…
— Как раз поэтому меня все это и волнует. Как и всех представителей Света. Видите ли, хоть мы и сотрудничаем в этом вопросе с Темными и готовы принять любой исход событий, но все же нам бы очень хотелось, чтобы вы стали одной из нас… Впрочем, Тьма надеется на то же… Да и шансов у них, предположительно, было больше… Все-таки ваша мать Темная, и воспитывала вас Темная… Тем приятней, что ваш сигнум посветлел… А вот ваш Берников нам чуть все не испортил…
— Значит, вы следили за мной и за Никитой, раз настолько в курсе, что происходило с нашими сигнумами? — назрел у меня следующий вопрос.
— Безусловно, мы не переставали контролировать ситуацию, — Власов откинулся на спинку стула и скрестил руки у себя на груди. — Но все же не настолько, чтобы следить за каждым вашим шагом и… личной жизнью. По правде говоря, я до сегодняшнего момента точно и не знал, какого характера отношения связывают вас и Берникова. И сделал выводы только исходя из вашего столь бурного беспокойства за него.
— И какие же эти выводы? — кашлянула я, радуясь, что щеки мои не вспыхнули в ту же секунду.
— Давайте я не буду их озвучивать, — губы адъютора тронула едва заметная ухмылка. — Единственное, о чем мне хочется вас предупредить: не повторяйте ошибок своих родителей…
— Но Никита собирается стать Светлым, разве не так? — меня задели его слова, а заодно и вызвали новый прилив тревоги: а вдруг он прав?
— Теперь я не уверен в этом, — пожал плечами Власов.
— Тогда, может, наконец, скажете мне, где сейчас Никита? — не выдержала я. — Что с ним будет?..
— Было принято решение временно изолировать его, — услышала я сухой ответ. — Пока не выяснится, что происходит с его сигнумом… Сейчас им как раз занимаются в Спецотделе… Не волнуйтесь, Анна, его отпустят как только, так сразу…
Не волнуйтесь… Как только, так сразу… Почему же эти слова не вызывают у меня доверия? Теперь мой страх за Никиту стал еще сильнее.
— А со мной? Что будет со мной?.. — с вызовом полюбопытствовала я. — Меня вы тоже изолируете?
— Ну зачем вы так, Анна Геннадьевна? — Власов посмотрел на меня с укоризной. — Мы вас в обиду никому не дадим… Да и незачем вас изолировать… Хотя не скрою, за вашим сигнумом мы тоже будем первое время наблюдать…
— Хорошо, а что с моей дальнейшей жизнью? Могу ли я вернуться на работу?.. Могу ли я видеться с друзьями?
— Это ваш выбор, Анна. Никто не собирается вас лишать прежней жизни. Если захотите как и раньше работать в банке — пожалуйста. С друзьями тоже общайтесь, сколько желаете, только не раскрывайте им свою сущность… Особенно это касается Данилы Краснова. Правда, в ближайшие недели вам все же придется наведываться к нам в Управление, пока ситуация не утрясется и мы не сможем со спокойным
