надежды и жажды чуда.
И он дал им его.
— Вы звали, и я пришел! Кто не признает своего бога, гореть тем в Бездне под моим огненным взором! — рыкнул он. — На колени!
Они повалились, все разом, с истеричными криками и молитвами. Даже охранники побросали его оружие и рухнули, отбивая поклоны. Сотни рук потянулись к нему.
— Он настоящий!
— Люби меня!
— Забери в Чертоги!
— Дай мне счастья! О, Единый Бог!
— Вы сдурели? — заорал отец-настоятель, единственный оставшийся стоять. — Это не Единый Бог, он самозванец! Схватите его!
Но Сэргара было уже не остановить. Он никогда не сомневался в своем праве приказывать, и отнять его не смог бы никто. Строптивость он позволял только своим любимцам, от остальных же умел добиваться беспрекословного подчинения, благо имел немало власти с самого детства.
— Глупец, ты сомневаешься в своем повелителе? Недостоин быть моим жрецом тот, кто исказил божественную волю! Как ты посмел поить святым напитком других людей? Опаивать женщин! Разве для того я тебе его дал? Смертным не дано пить «зеленую росу» неразбавленной! Только я могу это, старый ты дурак! И невесту я выберу сам, а ты ни твари в этом не смыслишь!
В толпе раздались сумбурные выкрики.
— Единый Бог гневается! Отец-настоятель все делал неправильно! Мы зря его слушались!
— Он же издевается над нами! — взвыл тот. — Это лживый, наглый чужак! Схватите его и убейте!
Но никто даже не пошевелился. Общинники смотрели на него пустыми глазами, ожидая приказов Сэргара.
Все. Он победил. Ситуация полностью под его контролем.
Сэргар ухмыльнулся и выразительно похлопал ножом по ладони.
Пришло время отвечать за свои поступки.
Отец-настоятель затрясся.
— Почему вы ему верите? Дети мои, разве не я собрал вас здесь? Разве не я заботился о ваших нуждах? Я дал вам «зеленую росу», я любил вас, почему вы отреклись от меня?
— Ты нарушил волю бога, глупец! — крикнул кто-то из общинников. — Кайся скорее, пока тебя не испепелили!
— Потому что полное совпадение с каноном, — негромко восхитилась Хэледис, — вот так импровизация! Я начинаю вас уважать, ваше высочество.
— Это радует, — хмыкнул Сэргар.
— Но выглядите вы жутко. Хорошо, что Рила этого не видит.
Она шагнула к подруге, но тут отец-настоятель рывком схватил ее за горло.
— Признайся, что ты — лжец, или я сверну ей…
Арбалетный болт вошел ему прямо в шею. Отец-настоятель захлебнулся кровью и рухнул на спину, Хэледис закашлялась, а Сэргар поспешил подобрать свой меч и обернулся к лестнице.
— Ваше высочество, вы целы? — крикнул Фалькор.
Подвал быстро заполнился вооруженными разведчиками. Сэргар оглядел их и заметил, что у Фалькора в руках тоже был меч.
Из арбалета стрелял Эварист.
Наконец-то явились. Что ж, пожалуй, он никого не отправит в сборщики на этот раз.
— Вовремя вы. Я уж думал не придете.
— Еле нашли эту проклятую дверь, — доложил Фалькор, проталкиваясь к помосту. — А что с этими чудиками творится? Почему они тянутся вам сапоги целовать?
Ближайшие общинники и правда благоговейно касались их кончиками пальцев. Некоторые опасливо косились на разведчиков, но ничего не делали, полагая, что Единый Бог сам разберется с нарушителями. Смерть отца-настоятеля вызвала боязливые шепотки, но не более того.
Сэргар глубоко вздохнул. Головокружительное жжение в теле проходило, утекало, как вода. Пришли ли его глаза в норму?
— Хэледис, — тихонько позвал он, — посмотри на меня. Глаза светятся?
— Уже нет.
Общинников это, похоже, не смущало. Они все еще ловили каждое его слово.
Фалькор взобрался на помост.
— Так что с ними такое?
— Они меня любят, — серьезно ответил Сэргар, — увы, не взаимно. Слушайте внимательно, ничтожные глупцы: вы не узнали своего бога и неверно использовали мой святой напиток!
— Священный, — тихонько поправила Хэледис, но, похоже, была единственной, заметившей оговорку.
— За это я запрещаю вам его принимать! Больше никакой радости, пока не искупите свою вину! И не смейте опаивать им никого тайком, мне это претит! Кто похищал и убивал женщин, кроме отца-настоятеля?
— Только он, — испуганно ответил крепыш, которого Сэргар так и не ударил ножом, хотя трижды собирался, — он сам выбирал невест и поил их. Не гневайся, повелитель, это все он! Он неправильно передавал нам твою волю!
— Тогда повелеваю вам продолжать помогать людям: нищим, сиротам, больным. Пока не искупите грех, никого в Чертоги не заберу. Я все всегда вижу!
— Да, повелитель!
— Они тут все под той травой? — крякнул Фалькор. — Вот дурачье. Но ладно, так даже лучше.
Эварист молча встал в паре шагов от Хэледис и подозрительно поглядывал по сторонам. Они встретились взглядами и торопливо отвернулись друг от друга. Однако при ее попытке увеличить дистанцию, он снова ее сократил.
— Лейтенант, вам обязательно дышать мне в спину?
— Пока вы под моей охраной — да. Здесь небезопасно.
Она потерла шею и не стала спорить. Искоса поглядела на тело отца-настоятеля и поежилась.
Сэргар огляделся. Так, девушек спас, с фанатиками разобрался. Что осталось сделать?
— Хэледис, — позвал он.
— Что?
— Я на тебе не женюсь.
— Хоть одна хорошая новость за день. Большое человеческое спасибо за это.
Она улыбнулась, но тут же бросилась к зашевелившейся и застонавшей подруге.
Сэргар хмыкнул, довольный тем, что они помирились, как и желала Сердечная Возлюбленная. А потом принялся прикидывать, как объяснить, что скоро они с Хэледис станут родственниками.
Глава 23. Награда и последствия
Принц Сэргар пил чай на ее кухне. Вернее, не пил, а медитативно размешивал сахар ложкой, не сводя с чашки глаз. Хэледис молча смотрела в окно, подперев подбородок ладонью.
Разговор получился тяжелым, едва не дошел до повышенных тонов, а чай стал спасительной передышкой для них обоих. Но неловкая тишина не могла длиться вечно.
Всеблагая Мать, за что ей все это?
— Давайте попробуем еще раз, — устало предложила она, — вы не хотите на мне жениться, я не хочу быть принцессой. Почему я не могу отказаться от этого?
— Рейнар, — лаконично ответил он, созерцая кружение чаинок, — и королевская честь. Ладно, моя, но он репутацию блюдет, и если ты не станешь принцессой, это выставит его в дурном свете.
— Почему нельзя всем сказать, что я просто сумасшедшая, отказавшаяся от неслыханного счастья?
— Это глубоко личные проблемы нашей семьи, народу и жрецам они неинтересны. Отказываешься — надо уговорить. Не уговорили — позор и бесчестье. Король, неспособный решить такую мелкую проблему, вообще не король.
Хэледис тихо застонала.
Сэргар поднял на нее глаза, вновь синие, как небо.
— Я понимаю, тебе не хочется, но ничего не поделаешь, — сочувственно произнес он, — мы не всегда делаем то, что желаем, иногда нужно вспомнить о
