— А почему Остап Бендер никогда не ходил в лес?
И ответ Володи:
— А в лесу кого обманывать?
Ответов не было. Снег бил в лицо с новой силой, ожесточенный и враждебный. И давно надо ехать домой, на Никольскую…
Никому не дано сойти с колеи, начертанной для него Судьбой…
19
Десятый класс подходил к концу. Впереди маячили экзамены и выпускной. Катюша обдумывала свой наряд.
— Ты бы познакомила меня с Сашей, — несмело попросила как-то вечером мать. — Вы так давно с ним дружите, встречаетесь, он часто бывает у нас… У вас что-то серьезное… А я еще ни разу его не видела.
Катя поморщилась. В ее планы пока не входило знакомство Гребениченко с родителями. Хотя если она собирается выходить за него замуж… А она собирается. И чем скорее, тем лучше.
— Я познакомлю вас на выпускном, — решила Катя. — Ведь вы с папой придете?..
— А как же, обязательно! — кивнула Неля Максимовна.
Именно ее стараниями расцветет изобилием выпускной стол десятиклассников. Иначе им и откушать будет нечего. Классный руководитель заблаговременно обратилась к старшей Полонской за помощью. Да и полюбоваться на красавицу дочку надо обязательно… Отец собирался нащелкать фотографий.
— Мы придем вместе с папой! — воскликнула Неля Максимовна.
В глубине души она рассчитывала, что за ее роскошные продуктовые подношения учителя могли бы поставить Катюше оценки и повыше. Да уж ладно… Учили в школе на совесть. Катя могла свободно, даже без всякого блата — но отец все равно обязательно организует! — поступить в любой столичный престижный вуз… Но пойдет в Плешку, по стопам матери и отца. Это лучше всего. А дальше будет видно.
Катя планировала стать королевой бала. И она ею стала. Необычно простое на первый взгляд белое тонкошерстяное платье без рукавов выгодно подчеркнуло ее фигуру. Зато кружева на горловине-«капельке» стоили столько, что этой суммы хватило бы на все выпускные наряды ее одноклассниц. Полонские ничего не жалели для единственной дочери. Пусть блеснет!.. И бог с ним, если потом неизвестно куда надевать эту белоснежность… Платье ведь одноразовое, калиф на час. Но сейчас не время задумываться о таких пустяках.
Катя явно выделялась среди выпускниц. И приглашали ее на танец тоже чаще других. Даже Саня, снисходительно окинувший взглядом дуру Полонскую, одобрил ее и перехватил на один тур вальса у Сашки, почти не отрывающегося от верной подруги.
Неля Максимовна и Дмитрий Семенович пристально наблюдали за дочкой из угла физкультурного зала, преобразованного на одну ночь в танцевальный. Наконец матери удалось схватить за руку раскрасневшуюся, сияющую Катю.
— Кто это неотлучно пасется возле тебя? — строго спросила мать. — Такой неплохо одетый носатый юноша с наглыми распутными глазами…
Катя тотчас обиделась:
— На тебя не угодишь! У одного глаза не такие, у другого — родители не те! По-твоему, для меня нет вообще пары на земле!
В глубине души Неля Максимовна считала именно так.
Дмитрий Семенович поспешил погасить столь несвоевременный конфликт:
— Катюша, матери часто так думают! Это их распространенная ошибка!
— А я не желаю, чтобы она на меня распространялась! — отрезала Катя. — Это Саша Гребениченко! И я собираюсь за него замуж!
Неля Максимовна ужаснулась. Ей стало сначала очень холодно, потом чересчур жарко… Муж вопросительно взглянул на нее:
— Неля, я не очень тебя понимаю. Парень как парень… Даже неплохой, по-моему. Отхватил серебряную медаль. Внешне ничего. Смотрится. Хорошая фигура. Без комплексов… Для нашего зятя годится вполне.
Неля Максимовна не обратила на его дурацкие рассуждения никакого внимания. Ей было не до них.
— А второй, с которым ты недавно танцевала вальс? Он на редкость прилично танцует…
— Это Сашин лучший друг Саня Наумов! — нехотя объяснила Катя. — А танцевать их обоих учила младшая сестра Гребениченко, Надя. Она будет пианисткой.
— Понятно… — прошептала мать.
— Что тебе понятно?! Ну что? — истерически закричала Катя.
На нее оглянулись учителя и одноклассники. И те и другие считали ее капризной и избалованной. А Неля Максимовна давно уверовала в ее болезненные нервы и сверхчувствительность и утверждала, что Катя чересчур ранима и тонкокожа.
— Ты всегда все удивительно умеешь испортить! Вот только придешь — и испортишь! Иди лучше домой! Вместе с папой. Мы отлично допразднуем и довыпускаемся без вашего присутствия!
— Да, Неля, нам лучше уйти! — поспешно согласился с дочкой Дмитрий Семенович. — По дороге ты мне все объяснишь…
К Саше, недоуменно наблюдающему непонятную сцену издалека, быстро подошел Саня, возбужденно покусывающий губы.
— Арамис, нужно немедленно что-то делать! — сказал он.
Саша изумился еще больше. Что делать?.. С кем?.. И по какому поводу?..
— Если она ей все расскажет, быть беде! — так же неопределенно и расплывчато продолжал Саня.
Рядом с ним безмолвно возник серьезный Шура Умберг.
— Слушай, ты можешь изъясняться толково?! — взбеленился Саша. — Кто кому и что расскажет?! Я пока ничего не уразумел.
— Катина мама — главный бухгалтер гастронома, где работает Люся, о которой там все всё знают, — спокойно произнес Саня. — Уловил суть? И она видела у Людмилы не раз как тебя, так и меня… Но я — это ерунда…
Саша молчал. До него дошло, чем может грозить ему разоблачение. Тогда Катерины ему не видать как города Нью-Йорка… А Саша привык к ней, привязался и вовсе не хотел отказываться от своего довольно неожиданного и ценного приобретения.
— Может быть, мамаша ей уже все ляпнула… — неуверенно предположил Саня.
— Нет, еще не успела, — покачал головой Шура. — Потому что тогда Катерина закатила бы сцену с истерикой Сашке, а не матери. Понимаешь, да?
В его доводе имелась своя логика.
— Но вот-вот ляпнет, — продолжал гнуть свое Саня. — И если не вмешаться в скандал в благородном семействе…
— Да как? — почти закричал Саша, все-таки стараясь не слишком обращать на себя общее внимание.
— Ладно, ты не ори и не паникуй раньше времени, — солидно изрек Шура. — Вызываю огонь на себя… Будь спок!
И Шура двинулся по залу прямо к Полонским — сосредоточенный умный очкарик, просто призванный природой решать и улаживать всевозможные конфликты и проблемы.
Семья его даже не сразу заметила. Дмитрий Семенович пытался увести домой жену, она пробовала что-то объяснить — и никак не могла — Кате, а та в свою очередь продолжала выходить из себя, потеряв всякие границы и ориентиры.
