аэродром летчик стал собирать вещи и готовиться к поездке. Однако, когда ходатайство дошло до командира 63-й АД Бормана, тот приказал отсрочить отпуск на 10 дней «ввиду особых заданий на это время».
А потом Самочкину, еще ни разу не водившему на задания группу больше звена, пришлось впервые быть ведущим в целой пятерке Су-2. «Вскоре нам дали задание фотографировать район Солнцево звеном, – продолжал свой рассказ летчик. – Сделать за день всем по четыре вылета. Сделали мы два, приготовились к третьему, чувствуем, что на четвертый времени уже не хватает, решили идти пятеркой, а так как группу фотографирования возглавлял я, то мне впервые пришлось вести пятерку. Я малость волновался, сумею ли. Ведь поведу за собой опытных летчиков, малейшие промахи будут ими сразу замечены, но отказываться не в моих правилах. Приготовились, взлетели буквально один за другим. Быстро построил их, собрал в клин, и пошли на цель, точно выдерживая дистанцию. Шли хорошо, за исключением лейтенанта Гусева, который иногда вырывался вперед. Все прошло удачно. Выполнив задание, развернулись и домой.
Строй выглядел отлично. Через некоторое время всей пятеркой на бреющем полете выскочили из-за леса прямо над аэродромом. Я быстро распустил строй веером и рассчитал посадку так, чтобы машины садились одна за другой. После моего доклада о выполнении задания командир полка отметил, что всем понравилась группа и ее полет от взлета до посадки, похвалил:
– Вот так надо водить строй самолетов!»[167]
ВВС Юго-Западного фронта в этот период снова не участвовали в крупных операциях. Там по-прежнему, начиная с конца октября прошлого года, шла, можно сказать, «позиционная» воздушная война. Согласно воспоминаниям Самочкина, летчики в основном отдыхали, совершая лишь эпизодические разведывательные полеты над хорошо знакомой местностью.
Правда, в документах полка за это время значились не только вылеты на разведку. «10.5.42 г., несмотря на сильный огонь ЗА противника, двумя заходами бомбил 2 ж.д. эшелона на станции Льгов[168], – сообщалось в сводках 209-го ББАП о действиях экипажа Самочкина. – От попадания 2-х бомб в эшелоне возник пожар. Результаты сфотографированы». На следующий день 7 Су-2 совершили очередной налет на железнодорожный узел Курск, сбросив бомбы на стоявшие там поезда. «12.5.42 г. Водил 6 самолетов и двумя заходами с высоты 400 метров бомбил скопление танков противника в лесу, 2 км северо-восточнее Николаевка, – говорилось в послужном списке Самочкина. – Живую силу расстреливал из плоскостных пулеметов. Обстрелян огнем ЗА и ЗП. Шестерка уничтожила 11 танков. Результаты сфотографированы».
«Все это было бы так красиво, если бы не суровое время»
На девятый день отсрочки отпуска Анатолий Самочкин неожиданно получил письмо от отца. Тот писал, как сразу после публикации о награждении сына «Звездой» Героя Советского Союза к нему тотчас пришли делегации из горисполкома и горкома ВКП(б), потом приглашало за водское начальство. Отца Героя выбирали в президиумы собраний, просили выступить с речами и т. д. Это неудивительно, ведь в тот период удостоенных высшей награды страны было еще совсем немного, а для небольшого провинциального Рыбинска это было и вовсе событие общегородского масштаба.
Прочитав письмо, растроганный Самочкин показал его комиссару 209-го ББАП Сергею Павлову. Тот тоже расчувствовался, забрал бумагу для газеты и пообещал походатайствовать об отпуске. Все-таки далеко не все комиссары и политработники были злобными сволочами, как это нередко показывают в современных фильмах про войну!
34-летний батальонный комиссар был кадровым политработником, служившим в Красной армии с 1931 года. В 209-м полку Павлов пребывал с первых дней войны, когда подразделение еще только получало самолеты в Харькове. Там он, как и положено политработнику, неустанно занимался воспитанием личного состава, ведением партийно-политической работы. «Он правильно расставил партийные и комсомольские силы, создал полнокровные партийные и комсомольские организации, хорошо организовал политическую работу, – говорилось в характеристике Павлова. – В полку регулярно проводятся беседы, читки, выпускаются боевые листки. Создан боевой актив». До февраля 1942 года Павлов принял в партию 74 человека, 26 человек были награждены орденами и медалями. Кроме того, комиссар лично совершил один боевой вылет. За свою работу в марте он был награжден орденом Красного Знамени[169].
Утром 19 мая, когда Самочкин дремал на траве прямо на аэродроме, к нему подошел комиссар Сергей Павлов и сказал: «Давайте, товарищ Самочкин, оформляйтесь в отпуск, и чтобы сегодня же я вас здесь не видел!»
Летчик тотчас собрал вещи и отправился прямиком на вокзал в Старом Осколе, где заказал билеты в Рыбинск через Москву. Ему хотелось, среди прочего, посмотреть, что стало со столицей после тяжелых боев минувшей зимы и налетов люфтваффе, о которых часто писали газеты.
«Когда подъезжал к городу, видел справа и слева от железнодорожного полотна многочисленные воронки разных размеров, иногда попадались разбитые вагоны, – вспоминал Самочкин. – Ближе к самой Москве видны следы недавних боев. Разбитые немецкие танки, автомашины и орудия лежат еще не убранные[170]. Здания на станциях и полустанках в основном разбитые, окна без стекол. Но вот в Москве я не заметил этого. Здания стоят все целые, никаких воронок. Движение в столице такое же, как в мирное время, – трамваи, троллейбусы, автобусы, метро. Вот только такси не видно. В общем город живет нормальной, спокойной жизнью».
В Москве Самочкин пробыл всего четыре часа, после чего сел на Ярославском вокзале на дальневосточный поезд и доехал до Ярославля. Там летчик пересел уже на пригородный поезд, который и привез его в Рыбинск в 10:00 23 мая.
Прошел уже год и два месяца с тех пор, как Анатолий покинул родной город. За это время мир, как и он сам, изменился до неузнаваемости. Летчик покидал Рыбинск еще до того, как Германия напала на Югославию, а советские газеты обещали, что враги, как голодные волки, будут топтаться у границ непобедимой страны. Теперь же «вторая империалистическая война», как ее тогда называли, превратилась в мировую, бои шли уже и в Тихом и Индийском океанах, и в Заполярье. А не так давно линия фронта проходила всего в 200 км от Рыбинска, который год назад казался глубочайшим тылом. Жизнь людей тоже изменилась до неузнаваемости. Миллионы людей, не так давно строивших планы на будущее, погибли, оказались в плену или оккупации, других война хаотично разбросала по разным уголкам страны и огромным фронтам, третьи приспосабливались к новым условиям на старом месте. Анатолий Самочкин же оказался среди тех, кому не только посчастливилось выжить в мясорубке 1941 года, пожравшей несметное число молодых и не очень жизней, но и попасть в немногочисленную когорту героев первой волны. Понятно, что и встреча на родине
