была облачена фигура, теперь было грязным и рваным. Пояс оби был завязан бантом. Длинные угольно-черные волосы ниспадали на плечи и спину, стекали на пол. Они были прямыми и гладкими, почти человеческими, – не то что у óни, которые носили жутковатые спутанные гривы, – и на этом огромном существе смотрелись пугающе неуместно.
– Больше нет!
Глубокий, гортанный, и, как ни странно, женский голос разнесся по пещере. У меня волосы встали дыбом. Догадки подтвердились. Я понял, на кого мы наткнулись.
Кидзё. Демоница. Правда, в отличие от óни, которые рождались в Дзигоку и мучили прóклятые души, кидзё изначально были смертными женщинами, которые превратились в демонов из-за неукротимого гнева, ревности, ненависти или скорби. А еще их нельзя было призвать кровавой магией, они не объединялись с другими демонами и никому не подчинялись. Кидзё жили уединенно, в пещерах или дикой местности, и там, вдали от всего мира, предавались страданиям или лелеяли планы мести. Иногда можно было заручиться их помощью: большинство кидзё умели накладывать действенные чары и проклятия, – но зачастую они были до того поглощены собственными муками, что с ними сложно было договориться.
Гигантское создание, плачущее у стены, судорожно вздохнуло.
– Ну почему? – простонала кидзё и тихо всхлипнула. – Их обоих больше нет. Нет! Как он мог меня предать? Я теперь одна-одинешенька…
Стоило нам зайти в пещеру, и горький, густой аромат цветов ударил мне в нос, встал в горле комом. Я почувствовал вкус соли и слез. Вдруг стало сложно дышать, будто это я проплакал несколько часов подряд и никак не могу успокоиться. Ощущение было тревожное, незнакомое, я с трудом удержался от громкого вдоха.
А Юмеко вздохнула – едва слышно, судорожно. Кидзё тут же затихла.
Она обернулась и уставилась на нас поверх цветочного ковра. Ее лицо закрывала белая маска – такие носят актеры в театре но – со скорбным выражением: сомкнутые веки, рот приоткрыт в горестном плаче, по одной из фарфоровых щек сбегают рисованные слезы. Над краем маски торчали два черных рога, а на пальцах алели яркие когти почти в фут длиной. Женщина выпрямилась, и я увидел, над чем она так горевала.
У дальней стены в окружении факелов было устроено небольшое деревянное святилище. Его двери были отворены, и за ними в оранжевом свете виднелось несколько предметов: сложенный пояс оби, куколка хина[21] в миниатюрном кимоно и с раскрашенным лицом, амулет омамори, дарующий удачу и защиту. Святилище, поблекшее, серое, источало угрозу и отчаяние, ими пропиталась вся пещера. Черные ирисы гуще всего росли у его основания и тихо шелестели. Великанша-кидзё уставилась на нас.
– Вы кто такие? – проревела она так громко, что цветы задрожали. – Зачем пришли? Хотите мое забрать? – Демоница шагнула вперед, заслонив алтарь своим исполинским телом, и прогрохотала: – Не выйдет! Это мое! И так всегда было!
– Простите, что помешали, – Юмеко сделала полшага вперед и примирительно подняла руки. Голос ее звенел, точно она изо всех сил пыталась не расплакаться. – Пожалуйста, извините. Мы ничего у вас забирать не будем! Просто хотим перебраться через горы.
– Воры! – заголосила кидзё. Ее так и распирало от ярости. Выпрямившись во весь свой ужасающий рост, она злобно взмахнула когтями. – Предатели! Не позволю! Мое! Это все, что у меня осталось!
Я вполголоса ругнулся и выставил меч перед собой. Чудовище заблудилось в собственном мире ярости и горя и совсем нас не слышало.
– Юмеко, назад, – скомандовал я и заслонил ее собой. – С ней бесполезно разговаривать. Она вот-вот нападё…
Кидзё взвыла так, что у меня в жилах застыла кровь, а цветы исступленно закачались. В следующий миг демоница выставила острые когти и точно лавина устремилась на нас.
23. Проклятие кидзё
Юмеко
Страх мгновенно вытеснил беспощадное отчаяние, которое грызло меня изнутри. Чудовище – то ли óни, то ли демоница, то ли еще кто-нибудь – взвыло и бросилось на нас. Оно всё было точно смертоносный вихрь, сотканный из ярости и тоски. Я отшатнулась, а Тацуми с Дайсукэ выскочили вперед, обнажив мечи. Окамэ проворно поднял лук и пустил в демоницу две стрелы. Одна ударила в лоб и отлетела под звон фарфора, зато вторая вонзилась монстру в грудь и глубоко ушла под пышные одежды. Великанша закричала, но этот, казалось бы, смертельный выстрел нисколько ее не замедлил. Она впилась взглядом в воинов, выстроившихся перед ней.
Когда демоница замахнулась на Тацуми и Дайсукэ, они бросились в разные стороны и смогли увернуться от длинных и острых, как серпы, алых когтей. Они синхронно взмахнули мечами и воткнули лезвия в бока демоницы, распоров ткань кимоно и пронзив плоть.
Та взревела от боли и дернулась назад. Вместо крови из-под одежды посыпался пепел – он взвился в воздух, точно стая мух, и осел на цветы удушливым туманом. К горлу тут же подкатил ком, я сильно закашлялась, глаза защипало, а на губах появился соленый привкус слез. Тацуми и Дайсукэ зашатались, морщась и закрывая лица рукавами, а вой демоницы сменился пронзительным воплем.
– Больно! – воскликнула она сквозь всхлипы, разрывая кимоно когтями так легко, будто оно было бумажным. – Боль не проходит! Я больше ее не вынесу! – Новый всхлип – и она опять бросилась на Дайсукэ и Тацуми, обнажив когти. Я тут же упала на колени и сорвала цветок в надежде, что толпа иллюзорных Дайсукэ и Тацуми на время запутает великаншу – тут-то настоящие ее и прикончат, – но стоило ирису отделиться от дна пещеры, и он осыпался пеплом мне на ладонь, а потом обернулся черной пылью.
Истошно завопив, демоница набросилась на Дайсукэ. Аристократу чудом удалось пригнуться и отпрыгнуть в сторону, но великанша успела зацепить его волосы, и несколько светлых прядей, метко рассеченных пополам, упало на землю.
– Злодей! – крикнула ему демоница. – Изверг! А я любила тебя! Я все тебе давала!
Она снова бросилась в атаку и почти схватила Дайсукэ когтями, но тут воздух рассекла стрела и вонзилась ей в шею. Великанша скривилась, пошатнулась, а потом с очередным яростным воплем замахнулась на аристократа когтистой рукой. На этот раз он не отскочил. Лезвие меча сверкнуло, ударило демоницу по рукаву и перерубило запястье. Из раны опять посыпался черный пепел, а великанша нетвердо шагнула назад, заголосив еще истошнее, чем прежде. Потом я уловила краем глаза промельк черноты где-то сбоку – это Тацуми, увернувшись от когтей, подбежал и вонзил Камигороши демонице в шею, под самой маской, и провел лезвием вверх, так, что меч распорол голову надвое. Маска слетела и упала в цветы.
Демоница издала
