расспрашивать о деталях, понимая, что Алекс рассказал все, что мог.
Так и шли его дни. Учеба превратилась в механический процесс. Он слушал лекции, выполнял задания, но мысли его были далеко. Образ Василисы ее улыбка, ее зеленые глаза, их последняя прогулка под снегом постоянно всплывал в памяти, вызывая острую, почти физическую боль. Он винил себя. Если бы он был сильнее, быстрее, умнее... Может быть, он смог бы ее спасти. Расформирование отряда тоже давило. Он только-только нашел свое место, своих людей, и вот все рухнуло.
Ночью ему часто снилась Василиса. Она улыбалась ему, звала за собой, а потом ее образ рассыпался пеплом, и он просыпался в холодном поту, сжимая кулаки. Боль от ее потери была слишком свежей, слишком реальной.
Он был один. Снова один. Со своей тайной, со своей болью, со своей треснувшей силой. И с туманным, полным опасностей будущим. Четвертый курс продолжался, но для Алекса Волкова он уже никогда не будет прежним.
Глава 46 Пепел и пустота
Извиняюсь за задержку в главах, были проблемы с компьютером, которые частично решились и теперь могу приступить к продолжению написания глав.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Алекс замкнулся в себе. Разговоры с друзьями стали короткими, формальными. Он перестал делиться своими мыслями или переживаниями. На лекциях сидел, уставившись в одну точку, механически записывая что-то в тетрадь. Его обычная сосредоточенность сменилась мрачной отрешенностью. Даже «старая гвардия» класса 4-Б, заметив эту перемену, притихла, их обычные колкости и перешептывания стихли перед лицом этой молчаливой, тяжелой ауры.
Лёня пытался его расшевелить, предлагал вместе готовиться к занятиям, звал погулять. Алекс вежливо отказывался или отвечал односложно. «Алекс, что с тобой? Ты сам не свой», – с тревогой спрашивал Лёня. «Все нормально, Лёнь. Просто устал», – был его обычный ответ.
Дмитрий, узнав о случившемся, тоже пытался поговорить с ним, но Алекс уходил от серьезных разговоров. «Держись, партнер. Если что – обращайся», – сказал Дмитрий, видя его состояние, и больше не настаивал.
Но хуже всего его отстраненность сказалась на отношениях с Настей. Она, со своей прямотой и нетерпимостью к любой фальши, не могла долго выносить эту его мрачную апатию. Пару раз она пыталась его спровоцировать, вызвать на спор или даже на спарринг, но Алекс либо игнорировал ее, либо отвечал так холодно и отстраненно, что даже ее огненный темперамент давал сбой.
Это продолжалось несколько недель. Алекс ходил как тень, его взгляд был пуст, а сила Пустоты внутри него, ослабленная поврежденным ядром, казалось, тоже затаилась, отражая его внутреннее состояние. Он почти перестал тренироваться, лишь изредка выходя на дальний полигон и бездумно отрабатывая удары, не чувствуя ни удовлетворения, ни прогресса.
Однажды вечером, когда они втроем (Лёня все еще не оставлял попыток быть рядом) сидели в почти пустой столовой, и Алекс снова механически ковырял вилкой в тарелке, Настя не выдержала. Она с грохотом поставила свой поднос на стол.«Волков!» – ее голос прозвучал резко, заставив Алекса вздрогнуть и поднять на нее отсутствующий взгляд. Лёня испуганно вжал голову в плечи.«Да, да, мы все уже поняли, как тебе хреново!» – Настя с вызовом смотрела ему в глаза, ее красные волосы, казалось, потрескивали от сдерживаемой ярости. – «Мы поняли, что ты потерял друзей, что тебе больно, что тебе нужно время прийти в себя! Но какого черта ты превратился в это унылое привидение?! Зачем портить жизнь и настроение тем, кто рядом, кто пытается тебя поддержать?!»«Настя, не надо…» – попытался вмешаться Лёня, но она его не слушала.«Возьми себя в руки, Волков!» – продолжала она, ее голос звенел от злости и… отчаяния? – «Тот Алекс, которого я знаю, которого я видела на аттестации, который дрался как лев у врат Багрового Рассвета, тот, кто не побоялся пойти против S+ вампира – он не был такой тряпкой! Он был героем, Александром Волковым, который идет вперед, несмотря ни на что! Который стискивает зубы и дерется! Так что хватит этой твоей вселенской скорби! Хватит жалеть себя! Соберись и займись делом! Становись сильнее, если не хочешь, чтобы это повторилось!»Она выпалила все это на одном дыхании и, тяжело дыша, отвернулась, скрестив руки на груди. В столовой повисла тишина.
Слова Насти, грубые, злые, но отчаянно искренние, ударили по Алексу сильнее любого физического удара. Тряпка? Герой? Он посмотрел на свои руки. Он действительно раскис. Позволил горю и чувству вины поглотить себя. Но Настя была права. Василиса, Демид, Максим… они бы не хотели видеть его таким. Они сражались до конца. И он должен.
В тот вечер что-то в Алексе изменилось. Ледяная пустота в душе не исчезла, боль от потерь не утихла, но к ним добавилась новая, холодная, стальная решимость. Он не позволит себе сломаться. Он станет сильнее. Ради них. Ради себя.
На следующий же день он возобновил тренировки с удвоенной яростью. Он часами истязал себя на полигоне, оттачивая каждый навык, каждый удар, пытаясь выжать максимум из своего ослабленного B-рангового потенциала. Он снова начал общаться с Лёней, обсуждая теорию, помогая ему с тренировками. Он даже несколько раз перекинулся парой фраз с Настей, которая, увидев перемену в нем, лишь хмыкнула, но в ее глазах промелькнуло одобрение.
И он принял еще одно решение. Ему нужна была помощь. Настоящая помощь.Вечером того же дня, после занятий и короткой тренировки, он набрал номер Альберта.«Альберт, это Алекс. У меня к вам… немного нестандартная просьба».«Слушаю вас, младший господин», – голос дворецкого был как всегда спокоен.«Я… мне нужно, чтобы вы тренировали меня. Каждый день. После занятий в академии». Алекс понимал, насколько наглой была его просьба. Альберт жил в поместье за чертой города, академия – в центре. Это означало, что дворецкому придется каждый день тратить несколько часов только на дорогу.На другом конце наступило молчание.«Я все понимаю, молодой господин», – наконец произнес Альберт. – «Но зачем вам такая срочность? Вы же еще не восстановились с рейда.«Прошу, Альберт, мне очень надо», – в голосе Алекса прозвучало отчаяние. – «Я хочу стать сильнее. Я… я никого не смог защитить, Альберт. Ни Василису, ни Демида, ни Максима… Из-за того, что был слишком слаб. Я не
