тоже так могу! Новая грань!
Костюм сделал несколько шагов, вошёл в зону обстрела и превратился в фейерверк из тысяч осколков. Воцарилась гробовая тишина.
— Э-э-э, Теодор... а можешь собрать осколки? У меня не получается...
Разместившись на привале, мы наблюдали за тестами. С каждым разом броня Даны всё увереннее держала удар, а костюм Филиппа разлетался с одинаковой регулярностью. В какой-то момент Теодор не выдержал и швырнул в костюм камень — но тот устоял.
Увидев недоумение на лице Теодора, Филипп расплылся в ехидной улыбке.
— Вообще-то, ты не можешь атаковать так же, как та штука.
Раздражённый его выражением лица, Теодор начал бомбардировать костюм всем, чем мог, но его сил не хватало, чтобы расколоть броню.
— Проклятие! Да как так? Он же разлетался на ошмётки от одной железки!
— От железки, которая летит на огромной скорости, — поправил я.
Испытания возобновились, но теперь в них участвовал Теодор, пытавшийся перехватить снаряд. Тесты Даны уже подходили к концу: её костюм уверенно ловил снаряды, лишь слегка сотрясаясь. Корпус покрывался трещинами, но они почти мгновенно затягивались.
Финальное испытание Дана провела, находясь внутри костюма. Новая броня оказалась способна выдерживать огромный кинетический удар, практически не передавая его пилоту. К несчастью для Филиппа, ему так и не удалось решить основную проблему.
После двух дней пути по неестественно ровным тоннелям мы наткнулись на нечто новое — организованную ловушку гоблинов.
Своды пещеры внезапно взметнулись ввысь, открывая грандиозный зал, от которого расходились три прохода. Эти тоннели, как и предыдущие, имели идеально ровные стены, словно вырезанные ножом в породе, высотой и шириной метров по пять. Повсюду виднелись следы жизнедеятельности гоблинов, а кости этих тварей то и дело попадались на глаза.
— Стой!
Бартолд, шедший в голове колонны, резко поднял руку. Его голос гулко отозвался под сферическими сводами.
— Готовимся к бою!
Едва мы успели занять оборону в центре зала, как из левого и правого проходов хлынули волны гоблинов. Их щиты и дротики казались жалкими игрушками на фоне циклопической архитектуры, но тактика была верной — взять в клещи.
— По плану! — скомандовал Бартолд. — Дана, передний край! Гвардия — внутри, маги — в центре!
Големы заняли круговую оборону. Дана также начала создавать обычных големов для массовки. Первый натиск разбился о каменные фигуры, но атака не ослабевала. Если враги прорывались, в бой вступали лезвия Пайроса. Враги, пользуясь шириной проходов, пытались обтекать исполинов с флангов.
Когда бой превратился в обычную давку, появились шаманы — десяток гоблинов, увешанных костями. Первый из них закричал и метнул огненный шар в Гипериона. Остальные, словно по команде, обрушили на него град ударов.
Гиперион даже не утруждался парированием — сейчас важно было блокировать продвижение орды. Указать этим магам их место можно и потом.
Когда первая волна схлынула, Гиперион ринулся вперёд. Шаманы, увидев надвигающуюся разъярённую катастрофу, бросились врассыпную. Гиперион методично расправлялся с противниками. Одному невезучему гоблину не повезло вдвойне: его не только схватили, но и швырнули в собрата, после чего обоих растоптала собственная орда.
Увидев, что шаманы перебиты, а противник и не думает отступать, гоблины начали разбегаться по проходам.
Нам вновь пришлось разбивать лагерь — нужно было решить, куда двигаться дальше. Дана буквально спрятала в полу все следы побоища и возвела небольшие защитные сооружения для отдыха.
Гиперион отправился на разведку. Рядом со мной присел Эреб.
— Как думаешь, кто проделал эти тоннели?
— Сложно сказать. Либо очень сильный маг земли, либо наши враги.
— Мне кажется, это наследие Империи.
— Сложно судить. Мы даже не знаем, где находимся. Прошло уже два дня, а новой информации — ноль.
— Зато Филипп закончил свои зачарования.
— Это да. Теперь каждый гвардеец одет практически в броню Помпео.
***
ВТОРЖЕНИЕ. ВТОРЖЕНИЕ. АКТИВИРОВАТЬ ОХРАННЫЙ ПРОТОКОЛ. ЗАПУСТИТЬ ОХРАННУЮ СЕТЬ.
Из прямоугольных помещений начали выезжать автоматические боевые единицы, предназначенные для защиты ресурсной станции. Гоблины, никогда не видевшие ничего подобного, попытались атаковать неожиданного противника.
Прогремели выстрелы. Десятки гоблинов, утратившие генетические настройки лояльности, были немедленно уничтожены. Те же, что продолжали трудиться на благо своих хозяев, оставались безучастными к происходящему.
Автоматизированные системы начали занимать периметр для организации обороны объекта.
— Проклятье! Что опять случилось?
— Та тварь... Похоже, она решила сожрать всех наших гоблинов. Мы уже потеряли кучу рабочих, а защитные системы не могут её остановить.
— Ты так и не смог подключиться к той базе?
— Нет.
— Так... Давай просто скажем, что там был, не знаю... обвал. Или что-то в этом роде.
— Думаешь, нам поверят?
— А кто поедет проверять нас в эту дыру?
— Наверное, ты прав. Чёрт с ней! Нам бы разобраться с тем, что творится в научном комплексе. К другим континентам вернёмся потом.
***
Орфен, замок Урбен
Величественный тронный зал освещался холодным светом, падавшим из витражных окон. Воздух гудел от сдержанного шёпота и злобы.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы освободить от клятвы служения Радана Лорса.
В зал вошёл старик в заштопанной одежде. Его тело покрывали многочисленные шрамы, волосы на голове были редкими. Но в глазах плескалось полное безразличие — будто он шёл по обычной улице.
— Ты отказался стать частью нас и даже напал на наш дом. Но мы милостивы и сохранили тебе жизнь. Знай: враг нанёс подлый удар человечеству, и теперь тебе предстоит стать защитником Эрама.
По залу прокатился гул недовольства. Все помнили, что здесь стоял убийца, уничтоживший тридцать лет назад всех, кто находился в замке. Лишь главе дома удалось остановить его. Заурядный маг воды, отвергший предложение стать частью дома Урбен...
Но когда в заложники взяли его семью, тогда ещё живой Айлин Урбен, сын главы дома, убил их. Он не видел смысла бегать за идиотом, осмелившимся бросить вызов семье. Увидев, что значит неповиновение дому Урбен, заурядный маг воды обезумел, и его дар изменился навсегда. Молодой маг крови начал убивать каждого, в ком видел кровь Урбен.
Печати, сковывавшие его дар, были сорваны. Он поднял руку и откинул седые пряди волос. На глазах у всех его тело стало меняться — и вот перед ними стоял молодой парень лет двадцати, не старше. Его кроваво-красные волосы были уложены в излюбленную причёску.
— Вы, Урбены, так ничего и не поняли, как я погляжу. «Удар человечеству»? Ха! Если бы вы делали то, что должны, это самое человечество давно вырезало бы всю зелёную погань. Скажи честно — это старик тебя заставил?
