без сознания.
Не понимая, что происходит, я закричал, чтобы он шёл в атаку — такая команда у него была заложена. Посмотрев на меня и на противника, машина действительно двинулась в бой. Я пытался оттащить Дану, когда увидел, что на меня наведены два хищных ствола.
Понимая, что это конец, я встал так, чтобы прикрыть собой Дану. Услышав, как рвётся моя броня, я подумал: «Вот это выверт сознания...» Потом почувствовал, как треснул шлем, и... стал лучше видеть происходящее. По мне всё так же стреляли, но я твёрдо стоял на ногах. Моё тело покрывала энергетическая пелена — точь-в-точь как у Рени.
Тут к роботам подбежал Филипп и начал наносить удары. Одна машина рухнула, но вторая взорвалась, и его отбросило в нашу сторону. Видя, что его костюм лишился конечностей, я схватил его и Дану и потащил в укрытие.
В укрытии я обнаружил, что мои гвардейцы тоже пострадали — они пытались перевязать Леонида. Количество роботов подходило к концу, но когда Гиперион приблизился к постройкам, вокруг здания развернулся энергетический купол. Наружу выдвинулась установка, всем видом показывая, что сейчас сотрёт всё сущее. Гиперион и Бартолд колотили по щиту изо всех сил.
Первый выстрел испарил голову и часть позвоночника Гипериона. Остатки массивного тела рухнули на землю с отвратительным хлюпающим звуком. В этот момент в купол на полном ходу врезался «Первый». Щит ощутимо мигнул. Следующим выстрелом установка поразила голема, но снесла ему лишь левую руку.
«Первый» выхватил монструозный меч и нанёс новый удар. Щит не выдержал и погас. Набирая скорость, голем прыгнул и вертикальным ударом уничтожил установку. Раздался оглушительный взрыв.
***
СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ:
Вы находитесь на частной территории. Назовите себя.
Зафиксированы энергетические возмущения..
Зафиксированы агрессивные действия.
Поиск противника по базе данных...
Совпадений нет.
Активация охранного протокола.
Уничтожение противника.
Уничтожены неэнергетические структуры: 31 объект.
Уничтожены энергетические структуры: 2 объекта.
Защитные дроны уничтожены на 67%.
Запуск защитного купола.
Запуск турели «Луч».
Купол прорван.
Турель уничтожена.
Связь с базой потеряна.
***
Открыв глаза, я увидел незнакомый потолок. Осмотревшись, заметил Дану — вся в бинтах, но дышала. Окинув себя взглядом, обнаружил на себе разорванную броню Помпео. «Сдам по гарантии. И скажу, что больше такое барахло не надену.»
Сняв шлем и смахнув слёзы, я осушил свою фляжку. Я отчётливо помнил, как погибли все мои гвардейцы — да и не только мои. «Лучшие воины — это крестьяне», — вспомнил я поговорку папаши.
— И кто после всего этого вернётся в деревню? Кретин!
Огляделся — Дана лежала так же неподвижно. Сняв снаряжение, я попытался воспроизвести то чувство защиты. Частицы вновь покрыли моё тело — не показалось, значит. Выйдя из комнаты, я наткнулся на спящего гвардейца. Не стал его будить и двинулся дальше. Раз я жив, значит, в этой схватке мы победили. А раз мы внутри этого здания — значит, ещё и что-то захватили.
Услышав голоса, я нашёл Леонида — тот, перешучиваясь, пил с уцелевшим гвардейцем. Не говоря ни слова, я подошёл и присел за их столик.
— Сколько?
— Семнадцать.
— У Эреба?
— Тринадцать.
— У нас есть данные, откуда парни пришли? Где живут их близкие?
— Да, в контракте всё прописано.
Я окинул взглядом отсутствующую конечность Леонида.
— Руку мы тебе вернём. Не солидно капитану гвардии без руки.
— Ваше благородие, может, возьмёте меня камердинером или дворецким?
Вспомнив уроки Доминика и Грозу, я улыбнулся.
— Можно и дворецким. Тут комнаты свободные остались?
— Нет, ваше благородие.
— Ты мне тут не «благородькай». Отныне и впредь — только по имени. Это касается и тебя. Там наш гвардеец в коридоре уснул — плащ бы ему.
Пройдя дальше, я увидел Гипериона с Пайросом, старательно изучавших пульт управления станцией. Думаю...
— О, Цербер! Ты-то мне и нужен. Понимаешь, что тут к чему?
— Так ты же...
— Да, та штука меня знатно потрепала. Но пока от меня остался хоть кусочек — я могу вернуться.
— В таком случае я бы ничего не трогал. Может, тут есть какие-то книги или что-то подобное?
— Мы не нашли.
— Много погибших магов?
— Двое молодых — Майя и Рауль. Твои — Варина и Филиппа — вовремя замотали.
Тут к нам ввалился Филипп — его правая рука и нога были из кристаллов.
— А ты это... как?
— Грань открылась. Меня теперь и вовсе не убить.
Он посмотрел на свою антрацитовую руку и горько улыбнулся.
— Но к лекарю я всё же похожу. Не готов пока в доспех превращаться.
— А раны?
— Обезболивающее. Правда, через пару дней буду выть белугой, и мне не будет стыдно.
Выйдя со станции, я увидел гвардейцев и Эреба, сидевшего перед ними.
— О чём задумался?
— Ты знаешь, Цербер, многих я знал с малых лет. А они теперь... вот.
— Для мёртвых уже ничего не сделаешь. Но присмотреть за их близкими мы можем.
Эреб кивнул. Я передал ему флягу с вином — гвардейцы несли это добро с собой, а теперь его некому пить.
— Бурда.
— Бурда, — подтвердил я.
Он ещё раз приложился к фляге. К нам подошёл Бартолд.
— Хватит убиваться. Им всё равно, а мы ещё на территории врага.
— Где Первый?
— Считай, он теперь везде. Взрыв был такой, что разметал его на части. Теперь можно с уверенностью говорить — голем был легендарным.
Я покивал головой. Картина того, как он пробивался мечом к установке, ярко отпечаталась в памяти.
— Кстати, поздравляю с пробуждением. Мир у нас так себе, но без таких, как мы, наступит полная жопа.
Улыбнувшись простой шутке, я поднялся и подошёл к стене. Знак нашего дома — порезы на полотне — и я, кажется, понял почему. Включив броню, я попробовал ударить, как медведь лапой, и получил закономерный результат.
— Всегда не мог понять, почему наш знак такой. А теперь это так очевидно.
Через пару дней все более-менее пришли в норму. На станцию было пару нападений гоблинов, но Бартолд и Пайрос не подпустил их близко. А когда пришла в себя Дана, соорудила простенький каменный купол для защиты.
Мы похоронили павших, и Дана постаралась создать скульптуры всех, кто остался здесь навсегда.
После похорон
— Что помнишь про бой?
— Практически ничего.
