на поклон к Гипериону.
Плюхнувшись на противоположный стул, Дана разожгла чайник.
— Ладно, рассказывай, что у тебя там за друг?
Рассказ не занял много времени: сын охотника имел очень короткую, но вполне яркую историю.
— Хочешь его тоже сюда пристроить?
— Поначалу думал устроиться в столице, но и тут будет отлично. Я тебе такое нарисую — твой замок будет самым сказочным. И еще хотел привести сюда родственников гвардейцев — тебе все равно будут нужны люди.
— Да, так и есть.
Дана сжала чашку.
— Чертовы гоблины... Мои люди, мой замок...
Закрыв глаза, она поставила чашку на стол.
— Ладно, когда выдвигаемся?
— Можем завтра. Караван уже, наверное, тронулся.
— Ты оставил своих людей одних?
— Нет, Эреб сопроводит их. В нашем обозе много его раненых гвардейцев.
— Хорошо. А что будешь делать сегодня?
Я активировал свой дар.
— Нужно понять, что я могу.
Дана швырнула в меня куском булыжника, но тот разлетелся на мелкие осколки и попал в мой чай. Я был возмущен подобным варварским отношением к недопитому напитку.
— Ты чего творишь? А если бы чай был с вареньем?
Для убедительности я погрозил ей кулаком. Дана облокотилась на стол, подставив руки под голову.
— Крепкий щит. Обратись к Бартолду — думаю, ваши способности похожи.
— Хорошо. Тогда пойдем к Гипериону, он точно будет у него.
Наша прогулка была короткой — всего пара этажей — и мы вскоре нашли искомого человека. Дана осталась у своего начальника, а я потащил на улицу недовольного происходящим Бартолда.
— Ну ладно, — проворчал он, посматривая по сторонам. — И что ты там умеешь? Показывай.
Как и в прошлые разы, меня начало накрывать серое свечение: руки, одежда, обувь. Оно повторяло все изгибы, но вполне спокойно позволяло двигаться. Я стоял и спокойно ждал оценки своей магии.
Бартолд свистнул, уже с гораздо большим интересом оглядывая конструкцию.
— Неплохо! Очень неплохо для старта! Полное покрытие... А теперь... напрягись.
Я кивнул, ожидая толчка или умеренного удара. Удар, который последовал, не выглядел особенно сильным — просто короткое, резкое движение. Но следующий миг был заполнен оглушительным грохотом. Щит не разбился, он выдержал. Но всю конструкцию, вместе со мной внутри, сорвало с места и отшвырнуло, как теннисный мячик, прямо в стену полуразрушенного здания. Стена с треском поддалась, и я снес ее на полной скорости.
— Ой, — раздался спокойный голос Бартолда.
Выбираясь из-под завалов, я огляделся и увидел виновника происшествия, рассматривающего свой кулак. Делать было нечего — встал и осмотрел себя: хотя повсюду была пыль, на меня она не осела.
Направляясь к временному учителю, анализировал свое состояние — переломов я тоже не почувствовал. Блин, так сколько же силы было в том ударе? Меня пули с места не сдвигали, а тут я пролетел несколько метров и снес стену.
Бартолд не смотрел на меня. Он рассматривал свой собственный кулак с видом человека, совершившего небольшое, но любопытное открытие.
— Ты прав, наши способности схожи. Стихийных зазнаек ждет неприятный сюрприз. И первое, что тебе нужно освоить, — это ускорение мышления.
— В каком смысле?
— Одна из моих граней позволяет ускорять сознание, чтобы поспевать за телом в бою. Видишь мир... — он щелкнул пальцами, — как будто он движется в воде. Успеваешь подумать куда двинуться, пока противник заносит кулак. Ты должен видеть, куда тебя бьют, и отвечать на выпад.
Звучало перспективно. Очень перспективно.
— И как мне открыть такую грань?
Бартолд ухмыльнулся во всю ширину своего лица. Его пальцы потянулись к пряжке массивного кожаного ремня.
— О, есть один проверенный временем метод…
Внутри меня что-то екнуло, давно забытый первобытный страх.
— Подожди! Стой! — мой голос взвизгнул. — Нет!
А потом он пропал, а я почувствовал, что сзади приближается кара за все мои грехи. Я попробовал уйти в перекат, но было критически поздно.
«Ваше самолюбие получило критический урон».
Последующие три часа руины Эрама оглашались отчаянными воплями, звонкими щелчками пряжки о барьер и раскатистым смехом. Я носился среди обломков, стараясь поддерживать щит, который под ударами ремня грозился вот-вот сдаться, позволив свершиться непоправимому. Мозг работал на пределе: чтобы не кувыркаться бесконтрольно, приходилось предугадывать траекторию удара, передвигая тело, чтобы избежать его. Все мое существо кричало о необходимости стать быстрее и выносливее, чтобы хоть как-то компенсировать дикую нагрузку.
Спустя три часа.
— Ну вот. Проще простого, да? — рассмеялся Бартолд, водружая ремень на его законное место.
— Это было отвратительно.
— Не переживай, кроме твоего самолюбия, больше ничего не пострадало. К тому же, открыл обе нужные грани.
Это была правда. Когда тебя хотят отходить ремнем по причинному месту, а человек двигается как чертова пуля, приходится не только быстро двигаться, но и смотреть, куда.
— Да, две грани: и мышление, и усиление. Какие следующие?
— Пока это все. Остальные грани я получал в сражениях, они касались усиления чувствительности и противостояния разному дерьму. Но твой барьер — это действительно нечто. Хуже, чем мой, конечно, но сразу такой крепкий... Лет через сто об тебя можно будет сломать мой молот.
Глянув вслед Бартолду, я потащился за ним.
— Мне нужен кофе. Много, много кофе.
Бартолд остановился и развернулся ко мне.
— Чуть не забыл: старайся не выключать его и сделай незаметнее.
— Хорошо, и спасибо.
Осмотрев свой барьер, я начал думать о цвете и довольно просто смог сделать его бесцветным, но другие цвета мне так и не поддались. А я уже мечтал о невидимости... Эх, мечты, мечты.
— Похоже, твоя тренировка прошла хорошо, — сказала Дана.
Я устало улыбнулся и плюхнулся на стул.
— Три грани. Быстрый, сильный и теперь не свечусь.
Дана встала в театральную позу, изобразив на лице преувеличенно надменную гримасу и скопировав чей-то голос, произнесла:
— Свечение является дурным тоном.
Потом села и улыбнулась.
— Гиперион отпустил меня, так что отправляемся завтра. Жители вернутся еще не скоро, считай, у нас есть пара недель.
Кивнув, я допил чай и решил ретироваться — хотелось отдохнуть от тренировки. Я задумался: держать способность постоянно активной — это уже грань? Интересно, как там Рени, далеко ли он продвинулся в своих изысканиях?
Мы отправились в деревню на многоножке. За это время Дана получила еще несколько граней. Пришлось доказывать, что тряска на проселочной дороге — это ненормально. И спустя уже какие-то пару часов многоножка начала двигаться ровно и
