пойду требовать ответа с семьи Либион. Скорее всего, это закончится кровью. Возвращайся в замок.
— Я пойду с тобой! Я не трус!
— Я и не говорю, что ты трус. Но сейчас — не время.
Рени, недовольный, уехал в карете, а я в сопровождении представителя направился к резиденции рода.
Она напоминала поместье Церберов, но была кричащим новоделом, щедро украшенным позолотой. Гвардия была облачена в красивые, но совершенно непрактичные доспехи. Когда мы сообщили о цели визита, к нам даже не вышел глава семьи — нам просто передали мешочек с парой серебряных монет.
— Где ваш глава?
— Глава занят важными делами.
— Я спросил: где он?
Дворецкий окинул меня взглядом и, посмотрев на мой запыленный знак рода, презрительно бросил:
— Проваливай отсюда, иначе твой род пожалеет.
Я улыбнулся недоброй улыбкой, ударил его ногой по колену, чтобы его лицо оказалось на моем уровне и обнажив меч, повторил вопрос:
— Где глава?
— Он у себя.
— Ваше благородие, мы уже получили компенсацию!
Горожане подходили ближе, с интересом наблюдая за представлением. Я с презрением посмотрел на представителя Помпео и продолжил путь. Гвардейцы преградили мне дорогу, обнажив оружие.
— Я — Люций Цербер, и я пришел спросить за жизни родственников моих гвардейцев! Кто встанет у меня на пути — пожалеет.
Гвардейцы лишь усмехнулись и попытались схватить меня. А я изо всех сил сдерживался, чтобы не перебить этих идиотов. В фильмах всегда бьют по шее — и противник отключается. Но если я не буду контролировать силу, то могу просто порвать человека вместе с броней. В итоге я так никого и не вырубил, но получил доступ ко входу.
Передо мной была массивная дверь, обитая железом. Улыбнувшись, я вынес ее вместе с петлями, на которых она держалась, и присвистнул. Неплохо они устроились! Зал пестрил дорогими безделушками и роскошной мебелью. Увидев такого эксцентричного гостя, прислуга бросилась врассыпную, а я просто взревел (жаль, голос еще не мог достойно рыкнуть):
— Либион!
Ко мне вышел пожилой, но все еще крепко сложенный мужчина.
— Кто посмел?!
— Это ты мне скажешь! Как ты посмел погубить моих людей?!
— Я уже заплатил за это.
Я окинул взглядом зал, заметил очень дорогой на вид диван и решил им воспользоваться. Пройдя в грязной обуви по ковру, я уселся.
— Ты заплатил городу. Теперь будешь решать вопрос со мной.
— Гвардия! Вышвырните этого щенка!
— Они пока не могут. Видишь ли, я их немного побил.
В комнату с мечами наготове вышли еще двое мужчин. Уловив фамильное сходство, я понял — это его сыновья.
— Сейчас мы решим, как вы будете расплачиваться. Или я могу придумать сам, но вам это не понравится.
Глава сорвал со стены меч и начал приближаться.
— На улице лежат десять ваших гвардейцев. Неужели вы думаете, что сильнее их?
Он остановился и взглянул на улицу, где его гвардейцы все еще пытались прийти в себя.
— Кто ты?
— Люций Цербер, к вашим услугам. В этом доме, я смотрю, чай не подают?
Он залился громким, издевательским смехом.
— Ко мне заявился безродный щенок и что-то требует! Ты там с гоблинами совсем с ума сошел!
— Безродный? — скептически приподнял я бровь.
— Пару недель назад тебя уже лишили дворянства! Стража бросит тебя в тюрьму за нападение на аристократа!
Тут уж рассмеялся я.
— Я — гость Помпео, а вон там стоит его официальный посланник. «Простолюдин», говоришь? Это даже интересно. Но все это потом. Сейчас у нас с тобой проблема: ты причастен к смерти родственников моих гвардейцев. Решай, как будешь возмещать.
— Пошел вон, безродная шавка!
Я перевел взгляд на его сыновей.
— А вы знали, что ваш глава морит людей голодом?
— Какая нам разница до этой гнили?
Я улыбнулся. Больше мне не нужно никаких подтверждений. Поднявшись с дивана, я обнажил меч и двинулся на главу семьи. Он не разочаровал: классический длинный выпад. Правая рука идеально выпрямилась, нацелившись мне в грудь. Успокоив дыхание, я просто сместился влево и отсек эту руку.
Сдавленный стон — вот и вся его реакция. Похоже, он и впрямь был хорошим воином. Когда-то.
Я направился к его сыновьям, замершим на лестнице. Парни не стали играть в героев и бросились на меня вдвоем. Но с такой разницей в скорости у них не было ни единого шанса.
Старший попытался отогнать меня горизонтальным ударом. Я ударил гардой по его клинку, заставив руку с мечом уйти вверх, и отсек ее. Младший, рассчитывая воспользоваться заминкой, слишком долго замахивался — и третья рука упала на пол. Я же снова уселся на диван.
— На чем мы остановились? Ах да: как вы будете расплачиваться?
В этот момент ворвалась стража и попыталась меня выдворить, но я отказался уходить. Наши «переговоры» затянулись, и в итоге я плюнул на это дело и направился в кабинет. Дверь была не заперта. Внутри — огромный резной стол, дорогое кресло. Повсюду роскошь, затмевающая даже убранство Помпео. Мой взгляд упал на раскрытую учетную книгу. Цифры в ней никак не могли принадлежать баронам.
Чертыхнувшись, я взял книгу и отправился прямиком к Антонио. Я видел, как глава семейства Либион с ужасом смотрел на нее в моих руках и даже попытался броситься на меня, но стража удержала его. Горожане перешептывались, провожая меня взглядами. А я злился, что за все те смерти могу взять лишь три руки.
— То есть ты ворвался к Либионам и поотрубал им руки?
— Если опустить тот факт, что из-за организованного ими голода погибли родственники моих гвардейцев, то — да.
— И что там? — Антонио кивнул на книгу.
Я положил ее перед Помпео, сразу открыв на нужной странице. Тот тоже удивленно приподнял брови.
— Вот поэтому я и решил, что придется довольствоваться только их руками.
— Ладно, этим займутся другие люди. А ты пока иди готовься к балу.
— А простолюдину разве можно? — невозмутимо спросил я.
— Что?
— Ну, я вроде как простолюдин теперь.
— Эммануэль!
— Скажи, давно ли Люций у нас простолюдин? — обратился Антонио к секретарю.
Тот перелистал несколько страниц в своем журнале, поводил пальцем и нашел нужную запись.
— Около двух недель. Лишение статуса за отказ выходить на поле боя под командованием Арина Афиса под Вороной.
Антонио откинулся на спинку стула, прикрыл лицо руками и расхохотался.
