сразу уезжаем.
— И ты не будешь клянчить у дедушки особняк?
— Я не собираюсь жить в Окриде. Слишком много плохих воспоминаний.
И тут она наступила мне на ногу.
— То есть этот город недостаточно хорош для тебя? — прошипела она, пародируя интонации бабушки.
Я улыбнулся и продолжил:
— Не хочу пересекаться с родителями. И с людьми, портящими мои вещи, видеться тоже не планирую.
Мы продолжали двигаться, и я вдруг осознал, что частичный барьер мне бы очень не помешал.
— Выходит, все слухи — ложь?
— Да, ваша светлость. Причем наглая, и я даже не представляю, откуда она взялась.
Она снова наступила мне на ногу, и мне стало трудно сохранять улыбку. Чертов танец никак не хотел заканчиваться.
— Значит, и свататься ко мне ты не собираешься?
— Точно нет.
В этот раз я предусмотрительно убрал ногу, и ее удар пришелся по кафелю с такой силой, но кафель с честью выдержал испытание. Решив подлить масла в огонь, я продолжил:
— Зачем вы мне, ваша светлость? Вы сразу дали понять, что я вам неинтересен. Но я не могу понять, с чего вы взяли, что вы интересны мне.
— Ты ведь отправил шкуру мне и родителям!
— Не путайте. Ваш дед сделал броню, которая спасла мне жизнь. Шкура была благодарностью за это.
— Но тогда с бабушкой?
— Найдите в городе человека, который сможет сказать «нет» ее светлости.
Наконец танец окончился, и я наконец мог выдохнуть. Все формальности были соблюдены, и теперь мне оставалось лишь дождаться знака от Даны, чтобы собирать вещи. Увидев Рени, бредущего из танцевального зала, я невольно улыбнулся. Его вид красноречиво говорил, что он только что прошел суровое испытание — не менее тяжелое, чем мое.
— Ну, как прошло?
— Отвратительно. Мне сразу начали втолковывать, как мне повезло оказаться с ней в паре.
— С кем?
— Я даже не запомнил. Весь танец думал, как бы сбежать. Это какая-то пытка! Я точно помню, мы должны молчать, когда танцуем. Допустимо пару слов сказать — и всё.
Я снова усмехнулся его горю.
— Самое страшное мы уже пережили. Теперь ждем отмашку от Даны — и в путь, обратно в Эрам.
***
— Вилд? Ты серьезно?
— Абсолютно серьезно! Он заслужил имя на поле боя и подтвердил его буквально по приезду. И вообще, если у тебя были другие варианты, могла бы и поделиться.
— Я же сразу говорила: нужно было забрать мальчика от этого идиота Героса. Ты сам видел, какой он талантливый!
— И что, будем теперь всех талантливых детей отбивать у родителей? В итоге-то все вышло отлично! С церемонией, конечно, получилось сумбурно, но кто ж знал?
— А наша внучка все равно нос воротит.
Эмилия надулась и швырнула в него подушкой.
— И это тоже из-за тебя! «Особенная девочка, достойна только лучшего»!
Он запустил подушку обратно.
— А что здесь не так?
— Она даже не взглянула на него как следует, а он все сразу понял!
— Подожди, ты правда хотела, чтобы они поженились?
— Он талантливый! У тебя доспехи купил, дар открыл, с магами отношения наладил...
Антонио закатил глаза и повалился на кровать.
— В роду Церберов маги не рождались уже минимум сто лет! Откуда мне было знать!
— А ты себя в двенадцать помнишь? Я вот только и делала, что бесилась, пока меня не заставили учиться.
— И что?
Эмилия запустила в него еще одной подушкой.
— А этот мальчик сам начал зарабатывать, выжил в той мясорубке, да еще и пробудился в двенадцать! Вот чего...
Помпео поймал свою взбалмошную огненную фурию и потащил в кровать.
***
Гоблинские шахты, зал ресурсного центра
Люмен и Сайлос застыли в ужасе. Картина, открывшаяся их взглядам, сковывала сердце ледяной хваткой. Огромные воронки, стены, изрешеченные и разрушенные в клочья, — всё говорило об ожесточенной схватке, бушевавшей здесь. Когда громовая команда Леонарда прокатилась по залу, они вздрогнули.
— Слушайте команду! Наши силы отступали отсюда после тяжелого боя. Собрать все мечи! До последнего! Расколотые, зазубренные — не важно!
Гвардейцы разбились на группы и начали прочесывать помещение. Люмен, не понимая смысла этого сбора, подошел к двум закованным в броню аристократам. В версию о меркантильном сборе трофеев он не верил.
— Зачем вам эти мечи? Мы ведь пришли сюда за другим.
Леонард устало снял шлем.
— Ваша светлость, для наших парней тот бой стал мясорубкой. Когда их хоронили, об оружии не думали — было не до того. Вон там их могила.
Маг обернулся и увидел странное каменное сооружение.
— Мечи нужно вернуть павшим воинам, — продолжил Леонард, — а вот там... — он указал на массивную каменную сферу, — должно быть, то здание, о котором говорили бойцы Цербера. Ее светлость Дана возвела его от гоблинов.
Маги понимающе кивнули и направились к куполу.
— Сайлос, ты можешь представить столичных аристократов, отдающих последние почести простым воинам?
— Знаешь, Люмен, я вообще перестал думать о тех людях как об аристократах.
Люмен понимающе кивнул. Увиденное в последнее время казалось ему дикостью, но где-то в глубине души он понимал: настоящая дикость творилась в столице. Он активировал свою способность, и зал озарился десятками мягких огоньков. «Хотя бы так помогу», — подумал он.
Оскар приблизился так, чтобы их никто не слышал.
— Решил поступить, как Цербер тогда?
— Да. Нам это ничего не стоит, а боевой дух и верность солдат мы обеспечим. Не забывай, обратная дорога будет не легче.
Оскар согласно кивнул. Он ловил на себе уважительные взгляды магов и снова мысленно благодарил судьбу за тот день, когда присоединился к тому сумасбродному походу во главе с мальчишкой.
Глава 28
Утро было прохладным, и в воздухе уже витало предчувствие осени. У ворот замка Помпео царило оживление. Дана, похрустывая свежей булкой, в последний раз проверяла свою многоножку, которая все это время мирно стояла на месте, словно огромный замороженный жук. Рени и Агата прощались с немногими знакомыми; на их лицах читалась смесь волнения и грусти.
Ко мне подошел Антонио Помпео. В его руках свернутый в трубку пергамент с тяжелой гербовой печатью.
— Вот, — он протянул его мне. — Твои документы,
