class="p1">— А я твоему отцу новый надел хотел дать! Представляешь?!
— Не стоит. Ему и так хорошо.
— Готовься к балу.
Глава 27
Воздух в личных покоях был густым и сладким от аромата свежезаваренного травяного чая и выпечки. Солнечные лучи, пробивавшиеся через высокие арочные окна, мягко освещали наш стол.
— Да ладно тебе, Рени, ты ведь понимаешь, что это была не обычная драка.
— И что с того? Я бы помог!
— Пойми, это что-то вроде... — я щелкнул пальцами, — нападения оборотня. Помнишь?
— Помню, — буркнул он.
— Вот таким оборотнем был я для этих уродов.
— Ты убивал их?
— Нет. Я отрубил им руки, в которых было оружие, — уточнил я, отхлебывая чай.
Рени понимающе кивнул, хотя я сомневаюсь, что он до конца осознал произошедшее. И тут в комнату ворвались два урагана по имени Дана и Эмилия. Они стремительно заняли места за столом и уставились на меня с горящими глазами.
— Рассказывай, дикий барон, как всё было!
Закатив глаза, я всё же принялся за рассказ. Магессы слушали, как я действовал, и мое негодование по поводу тех, кто уже не дожил до этого дня.
Дана вскочила со стула и начала размахивать печенькой, как мечом.
— По слухам, ты ворвался в поместье на лошади вместе с гвардией, поставил всех мужчин рода Либион на колени и отрубал по кусочку от руки за каждого умершего!
Я приподнял брови от такого варварства.
— И насколько же у меня плохая репутация?
Потом я припомнил, что действительно отсек им руки примерно в одном и том же месте. Но, спросив себя, повторил бы я подобное, — понял, что да, повторил бы. В конце концов, живы они лишь потому, что кто-то явно хотел подпортить жизнь Помпео, а в такие дела мне лезть не охота.
Эмилия улыбнулась.
— Что ж, этот инцидент исчерпан. Теперь о приятном — подготовка к балу. В честь победы при Эраме и возвращения героев. Там будет награждение наших славных воинов.
Мысли о бале вызывали во мне смешанные чувства. С одной стороны — отдых. С другой — необходимость ходить, как болванчик, и улыбаться тем, кого видишь в первый раз. Хотя, после гоблинов, это даже забавно.
К несчастью, я забыл, что значит «подготовка». Портной издевался надо мной и Рени целую неделю. Хотя, пожалуй, сложнее всего сейчас Агате: из крестьянки она сразу попадает на бал. С другой стороны, Дана не даст ей утонуть в этом море этикета.
Забавная картина вышла с цирюльником. Кажется, я открыл ему новый мир причесок. Мой запрос был на «канадку» — за всеми этими событиями мои патлы отросли до неприемлемых размеров. Рени недалеко ушел в этом вопросе: ему ровняли волосы, но не более.
С обувью было проще всего. Старичок-сапожник без всяких замеров и проб, просто на глаз, смастерил нам пару ботинок идеальных по размеру, будто это было пустяковым делом.
И вот, когда мы наконец были готовы, меня облачили в темно-синий камзол из дорогого бархата с серебряным шитьем, изображающим стилизованные волны. Одежда была удобной, но я чувствовал себя в ней не в своей тарелке. Мой новый герб с рычащим волком стал самой важной деталью.
Рени, облаченный в темно-зеленый камзол, вертелся перед зеркалом.
— И как они в этом двигаются? — пробормотал он, пытаясь привыкнуть к жесткому воротнику.
— Притворяются, что удобно, — ответил я, поправляя манжеты. — Главное — не упасть, не пролить на себя напиток и не начать драку. В остальном... — я в который раз повторил слова Эмилии.
Она взялась за наше обучение с ужасающим напором. Этикет вдалбливался в нас каленым железом. Рени схватывал довольно быстро, а вот у меня оказались непонятки со всеми этими поклонами, но я тоже старался.
Величественный бальный зал замка Помпео пылал огнями тысяч свечей, отражавшихся в хрустальных люстрах. Воздух дрожал от гула голосов, смеха и торжественных аккордов оркестра.
Дом Помпео был достаточно велик, чтобы соблюсти все формальности. Прибывшего на карете гостя встречал бы сам глава дома, Андреас Помпео, с супругой. Пройдя в главный зал, вы оказались бы в обществе Антонио и Эмилии Помпео. Повсюду сновали другие члены семьи, зорко следя, чтобы на вверенных им участках царили чинность и благородство.
Первые двадцать минут наблюдать за этим было действительно интересно — все такие нарядные, светские беседы, размеренные движения. А потом стало смертельно скучно. Положение спас Эреб, заметивший нас с Рени и подошедший в сопровождении дамы. Обменявшись приветствиями, он принялся просвещать меня и Дану о политической подоплеке происходящего.
— А ты знатный шум устроил. Благодаря тебе мой род смог прибрать к рукам пару выгодных должностей при дворе.
Я поморщился, наслушавшись не только слухов о себе. Все горожане с нетерпением ждали, когда я и Лирин обручимся. Еще больше пересудов было о моем статусе. А мой визит к Либионам и вовсе был подобен броску факела в бочку с порохом. «Никакие бумажки не вычеркнут благородство из крови!» — доказывали завсегдатаи кабаков.
Вышла этакая типичная для этого мира сказка — о благородном, но непризнанном аристократе, который пробивает себе дорогу мечом и добрым словом, сокрушая любые преграды на пути к своей суженой.
Собственно, общение с суженой у нас так и не заладилось — возможно, потому, что я ей все ноги оттоптал. Но тут я был не властен: «Руки держи, голову выше, туда смотри, сюда не смотри», — а как при этом еще и за ногами следить, было совершенно неясно.
— О, сейчас кое-что будет, — шепнул Эреб.
Посмотрев в указанном направлении, я поморщился. К нам двигался Ренар Либион. Трогать его не хотелось: с одной стороны, он теперь станет главой семьи, с другой — воспитание у него такое же, как у остальных братьев. Можно сказать, ему повезло уйти на войну с гоблинами.
— Мелкий подонок! Как смеешь ты присутствовать на балу благородных? Проваливай, и тогда, возможно, избежишь расправы!
— Ренар, скажи честно: ты тупой?
— Щенок! Да как ты смеешь…
Не дав ему закончить тираду, я продолжил:
— Я вошел в твой дом, перебил гвардию, нанес ранения твоим родственникам — за правое дело, кстати — и
