вышел без единой царапины. Неужели этот факт не навел тебя на мысль, что связываться со мной может только по-настоящему сильный противник?
— Я покажу тебе, что такое сила, сопляк! Вызываю тебя на дуэль!
Ренар выкрикнул это так громко, что гул в зале мгновенно стих. Все взгляды устремились на нас. Я с обреченным вздохом кивнул.
На специальной площадке Ренар занял выверенную стойку. По его глазам было видно — он не шутил и был уверен в себе. Что ж, бои с гоблинами действительно могли закалить.
Первый выпад он сделал стремительно. Клинок просвистел в сантиметре от моего плеча. Я уклонился. Возможно, его скорость и была велика, но для меня он двигался медленно. Его атаки были яростными, но предсказуемыми. У меня не было времени на игры.
В следующее мгновение я вложил в удар силу своей способности. Подловив его движение, я нанес удар. Клинок Ренара с оглушительным звоном переломился пополам, и его обломок отлетел в сторону. Он замер с пустой рукой, в глазах — лишь непонимание.
— Правую руку или левую?— спросил я.
Ренар посмотрел на меня.
— Правую руку или левую? — переспросил я.
В зале повисла гробовая тишина. До него наконец дошло, с кем он связался.
— Я... я признаю поражение, — проговорил он, отступая.
Я повернулся и вышел из круга, не удостоив его больше взглядом. Аплодисментов не последовало — лишь сдержанный, подавленный шепот.
К счастью, дальше начались официальные награждения, и внимание толпы переключилось с нас. Знать Окрида, сияющая шелками и драгоценностями, ловила каждое слово официальной части.
Генерал Арин Афис, сияющий и помолодевший, зачитывал длинный список отличившихся. Имена сменяли друг друга, сопровождаемые аплодисментами. Каждый подходил, получал свою награду и уступал место следующему.
Когда дело дошло до Эреба, в разговор вступил сам Помпео.
— Скажи, Йохан Флейм, твои парни только войне обучены или чему-то еще?
— Не только, ваша светлость. И управлять обучены достойно.
— Есть у меня одна деревня... Вроде и под присмотром, а вроде и дела там творятся странные. Справится твой сын с управлением?
— Конечно. Уверен, как в себе самом.
— Так тому и быть. Право управления деревней Агатон с прилегающими угодьями я передаю дому Флейм.
Из толпы выбежал Герос Цербер.
— Ваше благородие! Это наша земля! Там нет никаких проблем!
— Разве? А я вот смотрю на подати — с каждым годом они все меньше и меньше. Да и людей там осталось мало. Я долго закрывал на это глаза, но знаешь... времена сейчас опасные. И земли должны быть под надежной защитой. А молодой Флейм воевать умеет и достойно показал это.
— Но, ваше благо—
— Молчать! Эреб Флейм, как только получишь доспех, отправляйся в деревню Агатон для наведения порядка. Говорят, там сейчас даже поместье есть.
Дана кивнула и рассмеялась. Теперь ее поместье всегда будет под надежной защитой.
— Эреб из рода Флейм исполнит свой долг.
— Есть еще один человек, достойный награды. Он неожиданно перестал быть частью благородного дома. Первый из нас, кто оказался на поле боя. Его деяния спасли множество жизней. Люций, подойди и преклони колено.
Этот ритуал отличался от того, что проходили другие, но размышлять над этим было некогда. Подойдя к Антонио Помпео, я преклонил колено.
— Многие из вас не видели эту церемонию, но во времена падения Империи именно так рождался новый дом, когда подвиг его основателя не вызывал сомнений! Есть среди вас те, кто сомневается в достоинстве Люция?
Герос Цербер хотел было возразить, но, встретив взгляд Эмилии Помпео, предпочел промолчать.
— Люций, ты был рожден в благородном доме, но твой путь оказался иным. Ты не искал милости у сильных. Не ждал приказов, когда речь шла о жизни невинных. Ты действовал так, как диктовала тебе твоя честь, а не правила. Солдаты, с которыми ты шел в огонь, дали тебе имя. Они прозвали тебя Диким.
В зале повисла тишина. Антонио выдержал паузу, давая всем осознать смысл своих слов.
— Диким — потому что твоя правда не умещается в узкие рамки условностей. Диким — потому что ты встаешь на защиту слабых с яростью зверя, не оглядываясь на происхождение. От тебя отрекся дом, забывший о долге. И сегодня мы дадим тебе имя, которое ты уже носишь. Имя, которое говорит не о крови, а о сути. Встань, Люций Вилд. Пусть твоя дикая честь и впредь служит нам всем щитом!
Я поднялся. В залившей зал тишине прозвучали мои слова, выученные до автоматизма, но впервые наполненные настоящим смыслом.
— Люций из дома Вилд исполнит свой долг.
Далее последовало награждение генерала Арина. Я вернулся к Дане.
— Ну, и как тебе быть Вилдом?
— Знаешь, дышать стало легче.
Получив обратно свое дворянство, я почти ничего не ощутил. После пробуждения дара магии оно как-то резко перестало иметь значение. Рени же во все глаза разглядывал происходящее, и я решил его подбодрить.
— После окончания академии ты тоже станешь аристократом.
Он нахохлился и важно кивнул.
— Знаешь, я тут подумал... а ты не пробовал слушать людей с помощью своей способности?
— Пробовал — не получается.
— Жаль. Было бы удобно.
Рени с интересом на меня посмотрел.
— Почему это?
— Ну, смотри: стоим мы тут, а где-то тебя обсуждают. Разве не хотелось бы подслушать, что о тебе говорят?
Рени, как заводной, закивал.
— Так тренируйся. Может, и не сразу, но такая способность может пригодиться.
Когда начались танцы, я залпом осушил бокал с соком и направился к Лирин — первый танец по этикету надлежало станцевать с ней. Мы оба растянули улыбки, прекрасно зная, что терпеть не можем происходящее.
Ее рука на моем плече, моя — на ее талии. Я был чуть ниже ростом, что со стороны, наверное, смотрелось комично. Полились первые такты, и мы начали движение. Я мысленно отсчитывал ритм, лишь бы не сбиться. В этом проклятом танце я не мог ускорить сознание — терялось чувство музыки.
И вдруг Лирин заговорила:
— Наверное, чувствуешь себя победителем? Восстановил статус, танцуешь со мной...
Я едва не сбился с шага, но по счастью, поставил ногу на пол, а не на ее носок туфли.
— Жду не дождусь, когда эта пытка закончится. Как только Дана скажет, мы
