Сэм, скрывая улыбку, зарылась лицом в пушистую шерстку Мэдисона. У Жан-Люка был такой забавный акцент! И хриплый, как у пирата, голос.
– Ничего ты не получишь, ты… ты негодяй! – выкрикнул Ниниан.
– Тогда приготовься предстать перед Создателем, парень, – пригрозил грабитель и навел на Ниниана оружие.
– Только трус станет целиться из пистолета в беззащитных дам и безоружного джентльмена! – заносчиво крикнул Ниниан. – Настоящий мужчина предпочтет рукопашный бой.
– Рукопашный бой? – повторил разбойник с большой дороги.
– Да, – подтвердил Ниниан, – рукопашный бой. Брось пистолет и попробуй меня одолеть голыми руками… если отважишься! Я ни за что не выполню твои наглые требования, пока стою на ногах. Выходи! Или ты струсил?
– Ниниан, остановись! – взмолилась миссис Уэнтуорт. – Это убийца. Ты только посмотри на него!
– Положись на меня, мама, этот поединок я выиграю. Вот увидишь!
– Пустомеля! – прорычал разбойник, отбросил пистолет и, закатав рукава, встал в классическую боксерскую стойку. – Посмотрим, умеешь ли ты драться так же хорошо, как молоть языком!
Приняв вызов, Ниниан храбро спрыгнул с коляски. Но, как назло, споткнулся и упал на колени. Быстро вскочив к украдкой бросив смущенный взгляд на Сэм, он выставил вперед кулаки и двинулся на грабителя. Сердито пыхтя и раздувая ноздри, мужчины сошлись в ближнем бою. Но когда грабитель занес кулак для нанесения первого удара, леди Уэнтуорт, громко ахнув, упала в обморок.
– Ниниан, остановись! – закричала Сэм и выпустила щенков, тотчас высыпавших из кареты. – Твоя матушка лишилась чувств! Пора заканчивать этот маскарад.
Свирепо лая, щенки бросились на Жан-Люка, направившегося к карете. Но он не обращал на них никакого внимания. По знакомому запаху они быстро определили, что опасности для их хозяйки мужчина не представляет, и успокоились, переключив интерес на многочисленные деревья. Ниниан и Жан-Люк устремились к карете и вместе с Самантой склонились над леди Уэнтуорт, распростертой на подушках сиденья.
– Похоже, мы перестарались, – заметил Жан-Люк и, стащив с головы носовой платок, освободил пышную гриву темных волос.
– Нервы бедняжки не выдержали, – произнес Ниниан, коснувшись щеки матери. – Все обойдется. Она падает в обморок два-три раза в неделю. А уж сегодня сам Бог велел.
– Ты не собираешься приводить ее в чувство, Сэм? – поинтересовался Жан-Люк.
– Не при тебе, – ответила Сэм. – Если она заподозрит, что мы разыграли весь этот спектакль, чтобы убедить ее в отваге Ниниана, спустит с нас шкуру!
– Господи! – протянул Жан-Люк. – Уж не у Натана ли ты научилась этому выражению? Спустит с нас шкуру?.. Страшно представить.
– Не важно, – устало отмахнулась Сэм. – Конечно, плохо, что леди Уэнтуорт лишилась чувств, но вам по крайней мере не пришлось драться. Когда она придет в себя, я расскажу ей, как героически держался Ниниан и как лихо разделался с разбойником. Должна признаться, эта часть плана меня сильно беспокоила. Я знала, что вам трудно будет драться, не причинив друг другу боли.
– Жаль, что она не досмотрела бой, – посетовал Ниниан, расправив плечи и выпятив грудь. – Мне кажется, у меня бы здорово получилось.
– Так ведь это был всего-навсего фарс, – возразил Жан-Люк примирительно. – Я бы тебе показал, будь это настоящая драка!
– С чего ты взял, хвастун? – возмутился Ниниан, надвигаясь на Жан-Люка.
– Не смеши людей, Уэнтуорт, – покровительственным тоном произнес Жан-Люк. – Ты же знаешь, что я боксирую лучше.
– Почему бы нам это не проверить? – предложил Ниниан с вызовом и взмахнул в воздухе кулаками.
– Вы оба смешны! – прошипела Сэм, нервно поглядывая на леди Уэнтуорт, чьи ресницы стали подрагивать. – Уходи, Жан-Люк! Быстрее! А ты, Ниниан, собери щенков, пока они не разбежались или не удавились в собственных поводках.
Джентльмены повиновались. Ниниан с досадой кивнул, а Жан-Люк задорно подмигнул Сэм и пообещал с ней увидеться на балу у Уилмотов. Как только Жан-Люк скрылся, Сэм вытащила флакончик с нюхательной солью и поднесла к носу леди Уэнтуорт.
Когда дама пришла в себя, девушка в подробностях поведала ей об отваге и доблести Ниниана, обратившего в бегство разбойника с большой дороги. Леди Уэнтуорт слушала с удивлением, бросая на сына взгляды, исполненные гордости и восхищения.
* * *
Не успел Джулиан расположиться в гостиной Бэтсфордов, как дверь открылась и в комнате появилась Шарлотта. Хотя Шарлотта уже перешагнула возраст юной девушки – ей шел двадцать пятый год, – все визиты Джулиана проходили в присутствии шаперонки. Однако на этот раз она была одна. Это навело Джулиана на мысль, что она ждет официального предложения и решила встретиться с ним с глазу на глаз.
Джулиан ощущал неловкость, но делать предложение сегодня не собирался. Он пришел за советом. Стоило ему взглянуть на выдержанную и рассудительную Шарлотту, как на душе становилось спокойнее. Шарлотта была для него как остров спасения в штормовом море. Маркиз надеялся, что, поделившись с ней, избавится от сомнений, поселившихся в его душе после того, как он побывал у матери Саманты. Она пыталась убедить его в том, что он влюблен в ее восемнадцатилетнюю дочь. Впрочем, как и сама Сэм.
Увидев, что Шарлотта одна, маркиз вспомнил, что оставил Саманту на весь день без присмотра. Он даже не удосужился найти замену Кларе, хотя та вряд ли была способна удержать девушку от необдуманных поступков! Интересно, что сегодня выкинет его воспитанница?
– По выражению твоего лица, – начала Шарлотта с едва заметной улыбкой, – могу предположить, что твоя подопечная снова что-то натворила.
Джулиан вежливо поцеловал протянутую руку. Шарлотта слегка повела бровью и села, жестом пригласив гостя последовать ее примеру. Джулиан опустился на тахту напротив, опершись на пухлый подлокотник, и поскреб подбородок.
– Расскажи, что случилось, Джулиан, – попросила Шарлотта.
– Не знаю, с чего и начать, – признался маркиз с грустью и, помолчав, поспешно добавил: – Было бы неприлично сразу приступать к перечню собственных горестей, не справившись, как ты поживаешь.
– Очень хорошо, – ответила она с тихим смехом. – Благодарю, теперь можешь продолжать без угрызений совести.
– С твоей стороны это очень любезно, – пробормотал маркиз.
Шарлотта подалась вперед и положила руку на ладонь Джулиана. На ее безупречно гладком лице пролегла морщинка озабоченности.
– Я вижу, ты очень взволнован. Никогда не видела тебя таким. Пожалуйста, Джулиан, доверься мне.
Джулиан рассказал Шарлотте все, начав с побега Клары и кончив тем, что Женевьев Дюбуа оказалась матерью Сэм. Джулиан не скрыл ничего, за исключением страстного поцелуя в «Герольде» и эпизода в спальне Сэм, когда девушка сбросила с себя одеяло. Вряд ли Шарлотта способна это понять.
